Бизнес и Культура

Защита Поляковой

 Текст  

Еще одна публикация из журнальных подшивок 2015 года, которая может быть актуальной в связи с вероятной провокацией челябинских оперов в отношении активных противников строительства Томинского ГОКа. Это дословный текст из журнала “Бизнес и культура” № 1 (7), 2015. Тема номера — “Суд”.

Впервые на страницах бк публикуется так называемый материал «на злобу дня», или на злобу года, или даже – всей оставшейся жизни. Фактически это адаптированная к журнальной публикации речь адвоката Натальи Поляковой от 25 августа 2014 года. Это был день заключительных прений в судебном процессе по ставшему знаменитым делу директора 31-го лицея Александра Попова «О взятке», которое – вкупе со вторым, параллельно раскрученным против него делом «О пощечине» – убедительно показало всему миру неразрешимые противоречия между человеком и «системой»…

Кадр из фильма 'Процесс' (1962)

Кадр из фильма “Процесс” (1962)

 1 

Ваша Честь, уважаемый суд, участники процесса, выступившие до меня в судебных прениях, в достаточной степени подвергли анализу всю совокупность доказательств, ставших предметом рассмотрения в настоящем уголовном деле. Государственный обвинитель дал надлежащую, с его точки зрения, юридическую квалификацию исследуемым теоретически и практически значимым фактам и обстоятельствам дела, поддержав предъявленное обвинение в полном объеме. Потерпевший по уголовному делу Ю.Н. Полищук высказал личное «моральное, этическое, нравственное отношение» к случившимся событиям. И прежде, чем я перейду к защитительной речи, позволю себе лирическое отступление, вызванное выступлением государственного обвинителя и речью потерпевшего. Не отреагировать на них я не могу…

Меня поражает, как представитель государственного обвинения – что, впрочем, традиционно для нашего уголовного судопроизводства – игнорирует нарушения уголовно-процессуального законодательства, вскрытые непосредственно в ходе судебного разбирательства. Многочисленные свидетели, которые неоднократно и обстоятельно допрашивались в суде, своими показаниями значительно дополнили выводы предварительного следствия по фактическим обстоятельствам настоящего уголовного дела.

В связи с выявленными в судебном процессе чрезвычайными нарушениями УПК со стороны правоохранительных органов при проведении оперативно-розыскных мероприятий и сторона обвинения, и сторона защиты представляли в суде свои дополнительные доказательства и аргументы, однако гособвинитель продолжает упорно считать, что предъявленное моему подзащитному А.Е. Попову обвинение вполне законно и обоснованно.

На протяжении всего многомесячного процесса я настойчиво пыталась разобраться – насколько же осознанно потерпевший Полищук участвовал в этой «провокации» в отношении моего подзащитного Попова. И в итоге прихожу к выводу, что потерпевший таки уверен в своей правоте. Конечно, каждый человек имеет право на собственные убеждения, которые в принципе можно и уважить, даже если они противоречат другим представлениям о добре и зле…

Потерпевший глубоко убежден, что в его отношении было совершено преступление. Причем его убеждения укрепились именно во время предварительного следствия и уже в ходе судебного разбирательства, когда сотрудники оперативно-розыскной службы и сам следователь по делу, видимо убежденные в своей безнаказанности, сознательно покрывали допущенные ими вопиющие нарушения УПК. Они старательно делали вид, что ничего экстраординарного в этом деле не было и, вообще, это вполне устоявшаяся практика…

Таким образом, «правоохранители» в итоге и сформировали убежденность Полищука в своей правоте, хотя, возможно, изначально у него и могли быть какие-то сомнения. Я приношу свои глубокие соболезнования потерпевшему за нелицеприятное воздействие на него со стороны группы поддержки подсудимого Попова. Но я полагаю, что источником всех бед явилось именно то безобразие, которое творилось в рамках уголовного дела на предварительном следствии и которое вскрылось в судебном разбирательстве.

Читайте также:
Неправильные глаголы-1: Шевелев, Попов, Рубинский

 2 

Итак, гособвинитель изложил свое обвинение и в полном объеме поддержал все обвинения, выдвинутые органами предварительного следствия. Мой подзащитный А.Е. Попов обвиняется в покушении на посредничество в даче взятки должностному лицу и покушении на мошенничество с причинением значительного ущерба гражданину Ю.Н. Полищуку.

Все фактические обстоятельства уголовного дела укладываются в единую последовательную цепочку событий. Я постараюсь не просто показать необоснованность предъявленного обвинения, а доказать необходимость принятия единственного законного и справедливого, с моей точки зрения, вердикта: вынесение оправдательного приговора в отношении Попова. Прежде всего, я хочу разделить доказательства по двум предъявленным обвинениям и попросить суд сделать то же самое – это юридически абсолютно верно и предписано Федеральным законом.

Во-первых, в покушении на посредничество в даче взятки должностному лицу по самой конструкции состава преступления подсудимый Попов выступает посредником в интересах потерпевшего Полищука. В правоотношении взяточничества есть взяткодатель и взяткополучатель. Подсудимый в данном случае квалифицирован предварительным следствием (что поддержано государственным обвинителем) как «лицо, действующее на стороне взяткодателя».

О характере взаимоотношений между Полищуком и Поповым известно только из двух источников: один – со стороны обвинения, второй – со стороны защиты. Потерпевший и подсудимый – два человека. Других вариантов нет, поскольку никаких оперативных данных, которые бы свидетельствовали о содержании переговоров между ними до вечера 11 апреля 2013 года, в распоряжении суда нет.

В этой части органами предварительного следствия суд поставлен перед необходимостью давать оценку только двум исходным доказательствам – от подсудимого и потерпевшего. С точки зрения защиты, показания Полищука вызывают серьезные сомнения в достоверности, носят ярко эмоциональный характер и выражают его нынешнее личное неприязненное (что он не отрицает) отношение к подсудимому, которое пришло на смену гордости и уважению, испытываемых раньше.

Итак, Полищук утверждал в судебном заседании (это повторил свидетель со стороны обвинения – А.Ф. Хлебин), что они с Поповым являются давними знакомыми, друзьями детства. Однако в суде выяснено: несмотря на учебу в одной школе на Сельмаше, – возможно, из-за двухлетней разницы в возрасте – они никаких дружеских отношений между собой не поддерживали, в общих компаниях никогда не были и после окончания школы ни разу не встречались.

Ни сам Полищук, ни его сожительница Н.Ф. Фрик, ни свидетель Хлебин не смогли пояснить суду, на каком таком дружеском основании Попов обязан был откликнуться на просьбу потерпевшего, которого полвека не видел в глаза, и, минуя сложившуюся практику поступления в престижные учебные заведения, потребовать эксклюзивных условий приема в элитную школу для его неродной дочери! Причем Полищук не донес степень родства ребенка до Попова, который до разбирательства в суде считал девочку его внучкой.

Но по непонятным причинам потерпевший абсолютно убежден, что Попов был обязан помогать устройству ребенка его сожительницы в элитную гимназию. На каком таком основании – в суде не прозвучало… Никакого, извините, колхоза у нас давно нет. Уже почти четверть столетия мы живем в буржуазных рыночных отношениях. Наше теперешнее (извините) образование, о котором так сокрушается Полищук, со стороны государства финансируется крайне скудно.

Государство внаглую перекладывает бремя содержания образовательных учреждений, начиная с дошкольного обучения и заканчивая высшей школой, на плечи родителей учащихся и студентов. Теперь у нас везде учат за деньги! Пожалуй, скоро и в средних школах будут учить за деньги вопреки Конституции РФ, по которой среднее образование в стране является обязательным и бесплатным.

Тем не менее Полищук сегодня в суде утверждает, что ему было неизвестно о сложившейся в городе практике приема в элитные школы. Он ссылается на опыт воспитания своего старшего сына, но мы не выясняли эти подробности. Однако в собственных показаниях потерпевшего на предварительном следствии, оглашенных в судебном процессе, ясно сказано, что ему было хорошо известно о сложившейся практике.

И госпожа Фрик на предварительном следствии и в суде также подтвердила, что ей было известно о добровольных пожертвованиях родителей на нужды школы и даже детских садов. Эти свои показания на предварительном следствии они подтвердили в суде и признались, что рассчитывали заплатить за поступление ребенка в школу порядка 10-20 тысяч рублей. Именно такая сумма звучала в показаниях и Полищука, и Фрик, словно под копирку. И ровно в десятикратном размере большую сумму, по утверждению Попова, предлагал ему Полищук – «от ста до двухсот». Разница в одном «нолике». Однако в окончательной редакции своих показаний Полищук и Фрик категорически утверждали, что о практике внесения денежных средств они ничего не знали, платить не хотели и, соответственно, ничего не предлагали…

Я прошу суд дать оценку этим противоречиям в показаниях Полищука и Фрик, поскольку они оказались неустраненными и непонятыми, несмотря на все вопросы со стороны обвинения, стороны защиты и со стороны суда. Какова же была их позиция по поводу благотворительного взноса, и в каком размере они хотели его внести?

 3 

Есть еще одна история, не нашедшая в суде достоверного подтверждения. Мы были вынуждены исследовать в суде характер личных взаимоотношений между Полищуком и госпожой Фрик с ее детьми. Полищук утверждает, что они живут одной семьей, ведут совместное хозяйство, что он относится к ее старшей дочери, как к собственной. Наконец, у них есть общий ребенок. Я обращаю внимание суда, что в данном случае очевидна попытка представить взаимоотношения между ними как более тесные на момент инкриминируемых деяний, чем они были фактически.

В ходе предварительного следствия выяснено, что дочь Фрик – Виктория – не является родной дочерью Полищука, который в своих первоначальных показаниях признавался, что он… иногда ночует у Фрик. А живет она с детьми и матерью в своей квартире. И Полищук никогда не утверждал, что они живут одной семьей, и Фрик на предварительном следствии созналась, что живет с мамой и двумя детьми, а он их посещает, но сам живет в другой замечательной квартире, в которую водить маленьких детей нежелательно, – могут испортить роскошный ремонт.

Подобные обстоятельства вызывают серьезные сомнения в том, почему Полищук столь серьезно озаботился судьбой ребенка и каков все-таки характер их отношений? Я допускаю, что волнительные испытания в тяжелом судебном разбирательстве как-то особенно укрепили семейные узы пары. Это в русской традиции – сплачиваться в суровое время. Да и мы, участники процесса, видим, что после почти полутора лет жестоких испытаний их отношения можно характеризовать как вполне себе семейные…

Но тут опять же возникает любопытная коллизия – а каков доход этой семьи? На предварительном следствии и в судебном заседании Фрик почему-то утверждала, что ежемесячные доходы Полищука составляют около 50 тысяч рублей. Правда, она пояснила: мол, это субъективное мнение сложилось у нее, исходя из денег, которые она от него получала на содержание семьи, что и было зафиксировано в протоколе судебного заседания.

Однако впоследствии суммы как-то варьировались. Поначалу Полищук признался в суде, что получает около 8 тыс. руб. зарплаты администратора (вахтера) в спортивном клубе «Динамо» и около 8 тыс. руб. пенсии по возрасту. Впоследствии были обнаружены заметные разночтения в суммах ежемесячных доходов Полищука при знакомстве со справками за 2012 год (12 тыс. руб.) и за четыре месяца 2013 года (16 тыс. руб.) – это зарплата в «Динамо». Соответственно пенсия – не 8 тысяч, а 9,6 тыс. рублей. Потом выяснилось, что Фрик получала не 6-7 тысяч, а 8-9 тысяч рублей. Эти плавающие цифры – доходы семьи – вызывают серьезные сомнения: вели ли они совместное хозяйство и поддерживали ли семейные отношения? И вообще, знала ли Фрик о реальных доходах Полищука?

Сегодня в ходе судебных прений Полищук сообщил новые сведения, которые логично укладываются в версию, что он в глазах молодой и, видимо, любящей его женщины создавал имидж успешного, надежного, ответственного человека, который заботится о ней и ребенке. Имидж «успешного мужчины в возрасте» он пришел создавать и перед Поповым – «другом детства», которого не видел почти полвека.

Полищук пояснил суду, что при обращении к А.Е. Попову (человеку весьма известному) он сам «хорошенько приоделся» и хотел показать себя во всей красе – дескать, и «мы не лыком шиты». Полагаю, он осознанно ничего не сообщил о своем действительном материальном положении, которое в современных условиях выглядит чрезвычайно сложным. С таким «официальным доходом» в принципе крайне трудно содержать семью из четырех человек.

Есть еще одно существенное обстоятельство, которое сторона защиты не стала выставлять в суде – сведения о среднерыночной стоимости квартиры, принадлежащей Полищуку. Выяснилось, что эта квартира, оформленная на его взрослого сына, находится в доме повышенной комфортности в центре города. Кстати, она стоила серьезных денег даже на момент ее приобретения…

 4 

Итак, г-н Полищук приходит к своему давнему знакомому, известному педагогу, и рассказывает о своем славном трудовом пути, о работе в знаменитом ресторане «Уральские пельмени», о крупном бизнесе брата, который живет в Санкт-Петербурге и занимается поставками газового оборудования. Понятно, насколько прибыльным является бизнес, связанный с энергоресурсами.

Вопрос: почему Полищук не сказал, что он давно на пенсии и подрабатывает простым вахтером в спортклубе «Динамо», поэтому доход у него мизерный, а ребенка хочется устроить в элитную школу? Это можно было сказать спокойно, по-товарищески. В суде исследовалась видеозапись ОРМ в кабинете Попова, и все обратили внимание на его убогость: ободранные стены, обшарпанная мебель…

Что могло вызвать необходимость производить какое-то особенное впечатление на хозяина кабинета, когда ни в обстановке, ни в самом Александре Евгеньевиче нет ничего, чтобы посетитель озаботился предстать перед ним какой-то значимой особой?! Зачем это надо было Полищуку? Непонятно! Один немолодой мужчина приходит к такому же немолодому мужчине и по каким-то внутренним побудительным мотивам создает видимость состоятельности, предприимчивости и тому подобное. И обращается к нему с просьбой…

Ваша Честь, я прошу суд доверять объективно подтвержденным показаниям Попова, что Полищук буквально с порога заявил о готовности в благодарность за услугу оказать необходимую помощь учебному заведению, в которое будет поступать его ребенок.

 5 

Я хочу обратить внимание суда, что явка с повинной моего подзащитного, протокол очной ставки и его показания в качестве подозреваемого, данные 11 апреля 2013 года, подлежат исключению из числа доказательств. И еще обращаю внимание присутствующего гособвинителя, что другой гособвинитель не исследовал в судебном разбирательстве все другие обстоятельства, кроме явки с повинной.

Однако в распоряжении суда есть вещественные доказательства, которые осмотрены в судебном заседании и приобщены по ходатайству присутствующего здесь гособвинителя к материалам уголовного дела. А именно: видеозапись оперативной съемки, произведенной свидетелем Мельниковым при проведении ОРМ до начала осмотра места происшествия следователем в кабинете Попова от 11.04.2013.

В этой видеозаписи Попов абсолютно четко говорит о том, что ему предлагали деньги… Кстати, сторона обвинения утверждает, что «первые показания всегда самые правдивые». Прекрасно!.. Но до того, как на Попова начали оказывать воздействие сотрудники полиции, он совершенно внятно объясняет, что у директора гимназии Щербаковой и у него самого нет никаких личных нужд, что все переданные деньги пошли бы на нужды школы. И не было в принципе никаких просьб к Полищуку оказать материальную помощь лично ему. Поэтому видеозапись Мельникова, исследованная в суде, является одним из доказательств, которое может быть положено в основу приговора.

Есть и другой материал, где объективно зафиксированы показания Попова. Согласно протоколу осмотра предметов, это вещественное доказательство – флешка. И, согласно второму протоколу осмотра предметов, в судебном заседании осмотрен сайт 74.ру. и флешка, предоставленная корреспондентом этого сайта Малковой. Она, кстати, и сама была допрошена в судебном заседании.

Из изученной в суде совокупности материалов четко установлено, что именно показывает Попов во время предварительного следствия. И уже потом, имея двух адвокатов, но без согласования с ними и в их отсутствие, он, несмотря на запрет общения с прессой, публично рассказал, что за ним полгода ходил мужик, убеждая, какой он успешный бизнесмен, и предлагал деньги за устройство ребенка в хорошую школу! Наконец, Попов согласился договориться с директором 93-й гимназии, потому что любой школе деньги нужны всегда! А когда этот мужик предложил уже ему деньги за хлопоты, Попов ответил: с меня хватит десяти процентов. Именно это Попов поясняет без всяких адвокатов о случившихся обстоятельствах. Мужик отдал ему 25 тысяч – и семь мордоворотов набежало… Всё!

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

facebook
twitter
youtube
instagram
google plus
vk

 6 

За все время работы в судебной системе я неизменно поражаюсь: одно и то же событие – с точки зрения разных людей, участвующих в нем, – всегда выглядит абсолютно по-разному. Полищук считает, будто он не дал никакого повода, а с него вымогают деньги. А Попов эту ситуацию воспринимает совершенно иначе: приходит мужик и предлагает деньги. Причем даже не в его школу, а вообще в другую, куда он хочет устроить ребенка. И просит напрячь директора той школы…

Для Попова ситуация с просьбой помочь устроить ребенка в хорошую школу, расположенную не по месту жительства семьи, вполне привычная. И за это, как правило, родители готовы платить. Об этом знают и правоохранительные органы. В материалах дела имеется письмо Управления образования от 2012 года, в котором рекомендуется привлекать внебюджетные средства в виде пожертвований и дается четкая инструкция по их оформлению.

Поскольку г-жа Н.Ф. Фрик так активно интересовалась вопросами поступления ребенка в школу и бесконечно посещала разные сайты, она не могла пропустить этот приказ, который опубликован, общеизвестен и доступен. Что уж мы тут лицемерим в судебном заседании? Все прекрасно знают сложившуюся практику. И она не могла не знать. Возможно, Полищук не в курсе, поскольку это действительно не его ребенок.

Вводил ли Полищук в заблуждение Попова по поводу своей материальной состоятельности? В суде достоверно установлено (есть заключение эксперта, и это отражено в аудио- и видеозаписях переговоров), что Полищук создавал видимость своей успешности и обеспеченности не только у Попова. Даже к Щербаковой Полищук забежал на десять минут и успел рассказать, какой он крутой мужик: ему, дескать, некогда, он уезжает в Санкт-Петербург в командировку по газовому оборудованию, ему некогда сюда ходить…

А мы выяснили в суде – это вообще не соответствует действительности. Зачем надо было так лгать? Мы не устранили этого противоречия! Полищук так и не смог объясниться. Правда, он таки признался: ему казалось, что такие люди, как Попов и Щербакова, не будут с ним разговаривать, если узнают его истинное социальное положение. Вероятно, такая неуверенность в своей значимости и подвигла его на то, чтобы пустить пыль в глаза. В итоге он и спровоцировал этих людей на действия, которые сам же считает неправомерными. При этом он как бы не понимает того, что сам и является провокатором.

Читайте также:
Олег Кашин о деле Попова: Если не злить суд

 7 

Директор гимназии Щербакова дважды на протяжении пятиминутного разговора объясняет настырному посетителю: «Деньги нужно внести в Сбербанк». Но Полищук заявляет: мол, мне некогда куда-то ходить. То есть он такой великий, что, разумеется, не будет ходить в какую-то школу…

Щербакова предлагает: ну хорошо, пусть придет ваша жена. И дает ему номер сотового телефона. Она готова идти навстречу, поскольку он пришел от А.Е. Попова. Но деньги она предлагает перевести через Сбербанк. И даже останавливает его руками: «Нет, нет, подождите, не пугайте!» Эта фраза ясно прозвучала в аудиозаписи. Когда она поняла, что он не унимается, то прямо сказала: это может быть Попову все можно, а у нас через Сбербанк! Никакого двойного смысла здесь нет! «Идите в Сбербанк!»

И что делает Полищук? Он, как мне кажется, инструктированный оперативными работниками, настаивает на своем… Тут интересный нюанс: о чем был телефонный разговор между Щербаковой и Поповым, когда Полищук передал ей свою трубку?

Слова Щербаковой мы слышали в записи, а то, что сказал Попов, – он пояснил в судебном заседании. А именно: если сейчас у Полищука примут деньги – значит, это гарантия, что в августе ребенка возьмут в школу. Абсолютно нормальная ситуация, ничего другого в этом нет.

После окончания телефонного разговора с Поповым у Щербаковой было в распоряжении три секунды до момента, когда Полищук положил деньги на стол, сказал «до свидания» и ушел. Всё. И предварительное следствие согласилось, что у Щербаковой не было никакой возможности адекватно среагировать на действия Полищука.

И когда она, спустя какие-то мгновения, уже понеслась за ним в приемную – ее под белые руки господин Перемяшкин и препроводил в собственный кабинет, о чем говорит и сам оперативник, и свидетель Боброва, и свидетель Н.В. Попова, однофамилица нашего подсудимого, находившиеся в приемной. Они все радостно признались, что директора «запихали обратно туда, где были деньги!». Щербакова просто физически не могла предпринять никаких действий, чтобы вернуть деньги! Это объективная картина! В судебном заседании мы засекали все временные интервалы, в том числе и секунды, которые прошли между тем, как Щербакова вернула телефон Полищуку, – и тем, как он положил деньги и покинул кабинет…

 8 

Ваша Честь, я обращаю внимание, что порядок и процедура проведения ОРМ и следственных действий подробно разбирались в судебном процессе. Их анализ убеждает: предпринятые в отношении Щербаковой действия носили явный провокационный характер. Позиция Полищука тут вполне понятна, но почему сторона обвинения предпочла не заостряться на этом событии?

Я позволю себе обратить внимание суда на характер проведения ОРМ и первоначальных следственных действий. Об этих обстоятельствах поведали в суде свидетели, непосредственно участвовавшие в проведении ОРМ. А именно «служители органов»: Нигматуллин, Мельников, Габдуллин, Ахраменко, Перемяшкин, а также примкнувший к ним «штатный понятой» Сухих.

К великому сожалению, сторона обвинения так и не смогла доставить в суд вторую понятую – госпожу Власову-Мельникову. По объективным причинам ее присутствие для нее самой и «правоохранителей» было крайне нежелательно, поскольку в суде уже достоверно прояснилось то беспредельное безобразие, которое творилось во время проведения ОРМ и предварительного следствия. Кстати, в предыдущем заседании об этом особенно выразительно засвидетельствовал бывший оперативник г-н Мельников (муж понятой Власовой), которого к концу процесса таки уволили из органов.

А драма в том, что привлечение госпожи Власовой-Мельниковой в качестве понятой по настоящему уголовному делу в корне нарушает требования статьи 60 УПК РФ, в которой предусмотрено исключение ряда лиц, привлекаемых к судебному производству в качестве понятых. Это исключение составляют: несовершеннолетние, близкие родственники участников уголовного судопроизводства, а также родственники работников органов исполнительной власти, наделенных в соответствии с Федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности и (или) предварительного расследования.

В части 1 статьи 60 понятым является лицо, не заинтересованное в исходе уголовного дела и привлекаемое дознавателем, следователем для удостоверения факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия. Конституционно-правовой смысл положений частей 1, 2 статьи 60 УПК РФ был выявлен в определении Конституционного суда РФ от 15.07.2008 года № 502… В частности, КС РФ указал, что системная взаимосвязь положений первой и второй частей данной статьи не предполагает возможности привлечения в качестве понятых и иных лиц, так или иначе заинтересованных в исходе уголовного дела или находящихся в зависимости или ином связанном положении с участниками уголовного судопроизводства. Иное – противоречит принципам уголовного судопроизводства и ставит под сомнение объективность, беспристрастность привлекаемых к представлению фактов в ходе производства и совершения судебного действия, а значит, и достоверность данных, полученных в результате его проведения…

Что конкретно выяснилось по поводу госпожи Власовой? Во-первых, ее вообще не «подобрали на улице». Для участия в проведении следственных действий Власову пригласил из дома муж, который и проводил ОРМ. Подчеркну, что руководителю ОРМ Нигматуллину, как бы он ни отрицал, было прекрасно известно о близких отношениях этой пары. Мельников дал показания в суде, что Нигматуллин попросил его позвонить жене и пригласить ее в качестве понятой.

Показания Мельникова родились после получения стороной защиты интересных сведений. Да, сначала сторона обвинения представила свидетельство о заключении брака, где значился свидетель по уголовному делу в качестве второй стороны брачных отношений. Но мало того, что Власова живет с Мельниковым и указывает его место жительства во всех протоколах оперативных мероприятий, следственных действий и на допросе во время предварительного следствия, она еще и проходит практику в этом самом отделении полиции, которое проводило ОРМ.

Конституционным судом РФ вынесено определение в связи с обращениями граждан по факту участия в качестве понятых – студентов юридических вузов и факультетов, которые проходят практику в подразделениях органов внутренних дел. И тут в суде выясняется, что Власова – согласно своему дневнику – проходила такую практику в апреле, мае и июне 2013 года. А именно в апреле у нас и случается это самое ОРМ, руководитель которого Нигматуллин является еще и руководителем практики Власовой. Он сам подписывает ее характеристику и ставит оценку «отлично».

Таким образом, вопреки определению КС РФ, студентка Власова проходит юридическую практику и используется в качестве понятой. Наверное, мы бы никогда этого не раскопали, если бы она не стала Мельниковой. Правда, это случилось месяцем позже, но на момент ОРМ она уже жила с оперативным сотрудником, то есть являлась «близким лицом» сотрудника, который непосредственно проводил данное ОРМ! Какой поразительно вопиющий цинизм!

Далее сотрудники полиции Нигматуллин и Мельников дают ложные показания в судебном заседании по поводу того, кто такая понятая Власова. При первом допросе в суде Мельников заявил, что познакомился со своей будущей женой именно в процессе ОРМ. Позже он признался, что сказал так в суде по указанию Нигматуллина, хотя сам уже несколько месяцев жил с Власовой. Но все эти признания состоялись только тогда, когда ему было предъявлено свидетельство о заключении брака с Власовой, дневник прохождения практики, протокол осмотра доказательств, заверенный нотариусом… И, наконец, потрясенная сторона защиты задала молодому человеку сакраментальный вопрос: «Чего ты свою жену-то привел в качестве понятой?»

Продолжение на следующей странице >>

 

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram