Бизнес и Культура

Жизнь людей. Художник (часть 5)

 Текст  

бк продолжает публикацию отдельных глав из книги Юрия Шевелева «Жизнь людей». Том 1. (Диалог-холдинг, 2008), первой в одноименной серии «ЖЛ», которая пишется со слов живых людей, рассказывающих о своей судьбе в контексте исторической эпохи…

Богема

Фрагмент картины Пабло Пикассо "Жизнь" (1903)

Фрагмент картины Пабло Пикассо «Жизнь» (1903)

Раньше я оценивал не столько внутренние качества человека, особенно женщин, сколько их внешние проявления. А вот сейчас мне видится, что духовное начало у молодых женщин как бы превалирует. Не знаю, может, мне везет, а может, так оно и есть. Не то чтобы женщины стали пренебрегать материальными ценностями, но они изменились в лучшую сторону. У Ремарка в романе «Ночь в Лиссабоне» есть интересная мысль, на которую я в молодости не обратил внимания. Чем человек может овладеть? Только воздухом, и то до какого-то предела. Ну, понятно, без воздуха просто нет жизни. Все остальное у живого человека легко отбирается, независимо от его важности.

Мудрые говорят, в каждом возрасте есть свое вино. У великого испанца Пабло Пикассо, прожившего девяносто два года, было много всего в жизни – светлого и черного, резких перемен и мощных потрясений, но он всегда оставался художником. И не столько потому, что поразительно много успел сделать и оставил колоссальное наследие, а потому что сама его жизнь и судьба есть выдающееся художественное произведение. Таков же и Марк Шагал. Он просто физически не мог не писать. Даже в ожидании официанта в парижском кафе художник неизменно, возможно даже неосознанно, разрисовывал скатерть. А когда оставлял столик, тот же ушлый официант мигом сворачивал скатерть, чтобы продать ее на Монмартре.

Примерно лет с двадцати и в течение трех лет Пикассо пережил так называемый голубой период. Это было в Барселоне в самом начале ХХ века, и тогда в его живописи преобладала синяя тональность и трагическое настроение. Но потом он перебрался в Париж, поселился в ветхом доме на улице Равиньян, где за минимальную плату снял себе помещение под мастерскую. Там уже обитали другие испанские живописцы. Пабло, как истинный испанец, не стыдился нищеты. В Париже он сошелся с поэтом Гийомом Аполлинером, кумиром парижской богемы и будущих сюрреалистов, и познакомился с Фернандой Оливье, ставшей его спутницей жизни в течение последующих семи лет. Наступил розовый период. Но тоже короткий – два года. В работах Пикассо преобладали мотивы из жизни странствующих актеров, на него влиял старший товарищ – Анри Матисс.

Под впечатлением полотен Поля Сезанна, ушедшего из жизни в 1906 году, у Пикассо начался новый этап в творчестве. Быть может, самый долговременный и значительный. Пластические поиски привели его к кубизму – резким геометрическим деформациям в изображении. Трагическое мироощущение рождало изломанные линии. Рождался новый мир – кубизм. Душа человека не слишком интересовала Пикассо. Очень скоро он пришел к почти абстрактным композициям, потом обратился к технике коллажа. Далее случилась встреча с Сергеем Дягилевым, женитьба на русской балерине Ольге Хохловой, рождение сына Поля. К концу двадцатых годов в творчестве Пикассо уже уживались самые разные стилевые идеи. Он ненадолго сошелся с сюрреалистами, делал офортные иллюстрации, создавал скульптуру из проволоки.

Гражданская война в Испании побудила Пикассо написать панно «Герника». Я очень остро воспринимаю эту работу, но не берусь определить ее как жанр, как направление в живописи. Скорее, это – сюрреализм. Но именно так и может быть изображен ад на земле, который несет фашизм. Эта работа воспринимается сразу и цельно. Я не могу ее как-то трактовать и оценивать, отделяя друг от друга написанные образы. Абсолютно цельная композиция. Даже если бы я не знал трагическую историю Герники, небольшого испанского городка, который стерли с лица земли гитлеровские бомбардировщики, я бы все равно понял: это фашизм. Художник поймал что-то главное, необъяснимое.

И Сальвадор Дали в 1936 году написал картину о войне – «Мягкая конструкция с вареными бобами. Предчувствие Гражданской войны». Это не просто отражение событий в Испании, а вообще предчувствие Гражданской войны на всей планете. Как он оказался прав со своей картиной! Она кажется несколько мягче в восприятии, но тем и ужаснее. Она несет скрытый тайный ужас. Если у Пикассо ужас наглядный, воспринимаемый сразу и однозначно, как ад, то у Дали этот ад подается мягче, но страшнее. Потрясает даже само название: «Мягкая конструкция с вареными бобами». Великие художники могут предчувствовать планетарные катаклизмы и успевают выразить свои ощущения. Художник – это богема, это – пророк, это возможность менять свои взгляды.

Дали уважил алчную до скандалов и эпатажа публику. Он сам написал знаменитые книги «Тайную жизнь Сальвадора Дали» и «Дневник одного гения», где много чего рассказал о своей умопомрачительной жизни, в которой правда и вымысел переплелись самым причудливым, но органичным образом. Зато сколько потрачено сил, чтобы «припудрить» биографию феноменального, шального Пабло Пикассо с его фантастическими загулами и срывами. Но я думаю, именно такие люди, выбиваясь из общепринятых стандартов и норм поведения, открывают миру неведомые горизонты! И, может быть, это та самая норма, когда жизнь людей приобретает некий смысл.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

Цвета жизни

Фрагмент картины Джорджо  Де Кирико "Загадка одного дня" (1914) © Musée d'Art moderne de la Ville de Paris / ARC

Фрагмент картины Джорджо Де Кирико «Загадка одного дня» (1914)

© Musée d’Art moderne de la Ville de Paris / ARC

У меня детство ярко-синего цвета, но он не ассоциируется с чем-то трагическим, скорее, напротив. Синим цветом окрашено раннее детство: и наш дом, и окрестные улицы, и ближайший сквер. Это до школы. А школьный период можно назвать спокойным зеленым. Жизнь протекала методично, в заданном ритме. Хотим мы или не хотим, но при всей нашей вольности этот ритм входит внутрь. С сентября у человека повышенная активность, новые дела, заботы, а главное – ритм. У меня, конечно, были выверты влево-вправо, но обойма сдерживала. Я жил, жил, шел, шел… цвет спокойный, ненасыщенный, можно сказать, серо-зеленая полоса.

Потом наступила пора взросления, меня призвали в армию. Цвет красный, напряженный. Не совсем красный, а с фиолетовым, очень напряженный цвет. А учеба в училище окрасилась в розовый. На протяжении четырех курсов я вбирал в себя то, что не добрал раньше. Разные стили. И вообще все, что связано с искусством, архитектурой, живописью, театром, музыкой. Все эти годы учебы светились ярко. Розовый период – лучшие годы жизни. Учились в группе, учились друг у друга. Сидим рядом, перед нами мольберты, пишем одну и ту же модель, смотрим, что делает сосед…

После учебы я остался работать в художественном фонде. Но он не оказался храмом искусства, как мне казалось в детстве. Здесь я себя не нашел, не раскрылся. Кофейный цвет, кофе с молоком. Зато в кооперативе я снова стал свободным и погрузился в живопись, уже не мог без нее. Постоянно работал, даже не на холсте, а в альбомах. Все нарабатывалось до какого-то нужного времени, которое должно было прийти. Из сюрреалистов, кроме Дали, меня особенно привлекло творчество Джорджо Де Кирико и Хуана Миро. В ту пору я старался посещать выставки современного искусства. Этот период моей жизни – синий. Как в детстве. Возникло ощущение храма искусства. Я почувствовал себя в своей среде. В Нижнем Новгороде синий цвет стал ярче. Цвета возвращаются.

Итальянец Де Кирико положил начало новому направлению – метафизической живописи, изображающей ирреальный мир сновидений: «Одинокие, беззащитные в беспредельном урбанистическом пространстве человеческие фигурки, каменные статуи и человекообразные манекены населяют его. Тщетны всякие попытки понять логику этого пустынного и мертвого мира, вселяющего в душу зрителя чувство тревоги и беспокойства». В этом отношении метафизическая живопись имеет много общего с сюрреализмом.

Испанец Миро сосредоточил свои поиски в области абстрактных форм и в итоге создал свой неповторимый стиль, пронизанный солнцем и радостным юмором. Он писал своему другу: «Мне удалось избежать абсолютизации натуры, и мои пейзажи не имеют ничего общего с внешней действительностью. Я знаю, что ступил на рискованную дорогу, что меня будет охватывать паника, паника путников, следующих тропой, где их предостерегает опасность; я все преодолею благодаря дисциплине и серьезности, с которыми работаю». Эксперимент удался: по словам самого художника, «все золотые искры нашей души обрели точное выражение».

А лично мне наиболее интересны именно пограничные состояния. Реальное и нереальное. Между ними такая зыбкая граница. Дождь, вода, вообще влажность даже чисто визуально ломают четкие границы. Сумеречное состояние в композиции, сумеречное состояние в душе. Необязательно серое, могут быть очень яркие цвета. Нижегородский период оказался для меня насыщенным, богатым. Он окрашен в ярко-синий, пронзительный цвет. Я очень благодарен Нижнему. Я встретил там много интересных людей, я почувствовал главное – могу. Перестал бродить в молоке, кофе, где трудно что-либо разглядеть. Вернулась ясность.

На Урале цвет из ярко-синего превратился в сиреневый, такой насыщенный. Теперь я плаваю в сиреневом. У меня есть композиция «Сиреневая погода», она выражает мое нынешнее состояние. Вообще люблю этот цвет. Занятия с детьми прибавили ярко-желтый цвет, но он не смешивается с сиреневым.

Продолжение следует…

Текст: Юрий Шевелев

 

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
и архивы спецпроектов:
Проект «Беседы с Алексеем Казаковым»
Проект «Весь И.С. Бах»
«Арт-проект»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v