Бизнес и Культура

Жизнь людей. Художник (часть 6)

 Текст  

бк продолжает публикацию отдельных глав из книги Юрия Шевелева «Жизнь людей». Том 1. (Диалог-холдинг, 2008), первой в одноименной серии «ЖЛ», которая пишется со слов живых людей, рассказывающих о своей судьбе в контексте исторической эпохи…

Мурашки по коже

Фрагмент картины Сальвадора Дали "Постоянство памяти" (1931)

Фрагмент картины Сальвадора Дали «Постоянство памяти» (1931).
Холст, гобелен ручной работы. 24 × 33 см

Я что-то слышал о предначертании России, о ее особом пути. Ездил по стране: Сибирь, Дальний Восток, северо-запад, средняя полоса. В начале девяностых оказался в Варшаве. Там вдруг разом почувствовал, что есть страна Россия. А раньше особенно и не ощущал, что живу в России. Все было само собой. Но стоило оказаться за границей, понял, что я – подданный России. Не в том смысле, что там ко мне относились как-то не так. Ко мне вообще никак не относились. Все было нормально, документы в порядке, никто ничего не проверял. Просто внутри возникло ощущение: есть Россия, и есть я – ее гражданин. Не в смысле какого-то пафоса, напыщенности, а вот именно: я – из России.

Я немного знаю страну. Говорят, народ бедствует, люди плохо живут, а я видел в деревнях устоявшийся образ жизни, люди держат коров, свиней, не бедствуют. У меня спокойное восприятие действительности, не трагическое. Отнюдь. Поворот, совершенный Россией в девяностые годы, воспринимаю позитивно. Что случилось, считаю правильным. А я особо-то и не беспокоюсь. Мне кажется, основная масса не беспокоится. Ведь всегда – на протяжении сотен лет – всякое у нас бывало, разные исторические повороты, а все равно обстановка в стране постепенно стабилизировалась, обязанности исполнялись. Мы по сей день в России живем.

Да, в ХХ веке был нанесен сокрушительный удар по русскому генофонду, порода во многом убита и уже не воспроизводится. Масса ярких людей истреблена. Да, под корень вырублен лучший генофонд страны. Погибли люди, способные поднять Россию экономически, духовно… Но мы же не можем повернуть историю вспять. Развитие все равно идет. Страна или отдельный человек живут своей жизнью, художник пишет свою картину, о чем-то думает, что-то чувствует. И почему я должен кого-то критиковать, язвить?

Художник считает нужным сделать так, а не иначе. Значит, его работа имеет право на жизнь. Вопрос: нравится или нет? А из каких позиций исходить? Из политических, идеологических? Из искусствоведческих, живописных качеств? Все это блеф, придуманное, наносное. Есть один критерий: подошел к картине, и она нравится. Неважно, в какой манере написана, но от нее хорошо. Может, цвет, может, какое-то излучение, тепло исходит. Один критерий – мурашки по коже. Значит, здорово.

Конечно, недоработок быть не должно. Обычно я ставлю перед собою два чистых холста и начинаю работать. Если ошибся, то сразу беру другой холст, а с первого сниму краску и уже не буду на нем делать задуманную работу, а напишу другую. Холст-то в отличном состоянии. Вот и все. Ошибки надо исключить. Работа должна сразу произвести впечатление. Технические ошибки, исправления, может быть, не столь существенны по большому счету, но все равно они недопустимы. Хотя на художественных выставках я их не принимаю во внимание, там слишком много других эмоций. Или будь то театральное представление. Я же не буду смотреть, есть ли дыра на лосинах у танцовщика.

И настолько эмоциональна живопись! Игра, цвет, фактура, краски, идея… Мурашки – это критерий. И очень сильный. Такое я испытал, когда первый раз увидел в журнале репродукцию картины Сальвадора Дали «Постоянство памяти». Стол, на нем лежит одна половинка часов, другая половинка свесилась, а стрелочки – одна сюда, другая туда. Я ничего о ней не читал, увидел впервые, она меня поразила. Время остановилось, его нельзя сдвинуть, оно не пойдет никак, ни механически, ни рукой эту стрелку никак не поведешь. У меня пошли мурашки, насколько я сразу понял эту работу. А потом прочитал название картины: «Постоянство памяти». Действительно. Это гениально. Может, кто по-другому думает, а для меня это гениально, когда художник вот так может подать идею.

Позже я узнал, что именно эта картина принесла Дали мировую известность, и прочитал в энциклопедии сюрреализма, что «мягкие часы» – это необычайно емкий и пластически выразительный образ, который стал символом своего времени (начало тридцатых годов), пришедшегося на передышку между двумя мировыми войнами. Здесь чувствуется растерянность человека, вдруг осознавшего относительность времени. По признанию самого Дали, образ плавящихся, мягких часов был навеян впечатлением от перезрелого сыра камамбер, увиденного им как-то вечером в своей мастерской.

Он сам написал в одной из книг: «…Некая птица из Америки купила мои мягкие часы, которые я назвал – “Постоянство памяти”. У этой птицы были большие черные крылья, как у ангелов Эль Греко. Крылья эти нельзя было увидеть, зато нельзя было не заметить белого полотняного костюма и широкополой панамы. Звалась птица Жюлен Леви – это был человек, который собирался познакомить Соединенные Штаты с моим искусством. Жюльен Леви уверял меня, что считает мое произведение потрясающим, но элитарным и некоммерческим. Ничего, он повесит мою картину у себя дома – для личного удовольствия. “Постоянство памяти” не оправдало таких плохих прогнозов: картину продавали и перепродавали, пока она окончательно не попала в Музей современного искусства, где, несомненно, ее увидело огромное число зрителей. Я часто встречал в провинции ее многочисленные копии, сделанные художниками-любителями, которые видели картину только на черно-белых фотографиях и сами придумывали цвета. Она также удостоилась чести привлекать внимание публики в бакалейных и мебельных лавках».

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

Цвета жизни

Фрагмент картины Оскара Рабина "Неправда" (1975)

Фрагмент картины Оскара Рабина «Неправда» (1975)

Холст, масло. 89 х 109. Источник: tsukanovartcollection.com

Но не только великих мастеров посещают божественные откровения. У куда менее известного, чем Дали, художника Оскара Рабина есть композиция «Здесь была церковь». На ней изображен дремучий, непроходимо заросший лес, упершийся в озеро. И в зеркале этого озера отчетливо отражаются сосны, подступившие к самой воде, а еще различаются контуры церкви, которая когда-то стояла на берегу озера. Вода сохранила память о ней. Вот так и в жизни – ничто не пропадает бесследно, пусть даже физически уничтожено. Это замечательная работа, редкая. Немного встречается подобных откровений. И когда я вижу такое чудо, я очень радуюсь, что есть такой автор, что я его понял. Его посетило откровение, он его выразил, а я это понял и чувствую себя счастливым.

У Ильи Глазунова есть «Воскресение Лазаря». Очень интересная работа, я тоже ее сразу понял. Мне нравятся его иллюстрации произведений Достоевского, близкие к идеям петербургского пейзажа Мстислава Добужинского, в которых выражено болезненное, ностальгическое, но притягательное ощущение Петербурга. Такая тонкая нитка, жилка присутствует и у Добужинского, и у Глазунова. Эта болезненная ностальгия настолько меня поражает! И нравится. А вот другие работы мало трогают, например, исторический цикл Глазунова о России. И у Константина Васильева Русь выходит на какое-то первое место. Вот, мол, Русь, а от нее вообще все. Рисунок у него великолепен, но мне дороже идея, какой-то глубокий смысл, а не техническое совершенство.

Я обожаю чувственную, реалистическую живопись русского импрессиониста Константина Коровина. Особенно его натюрморты. Розы, столовое серебро, такой фактурный мазок, широко проложенный на холсте. Роскошный художник. Он преподавал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. По воспоминаниям современников, это был именно барин, вальяжный и импозантный. От него всегда пахло дорогими сигарами, дорогим одеколоном и дорогим коньяком. Коровин вел себя непринужденно, весело, с удовольствием показывал ученикам свои приемы. Общение с ним было истинным наслаждением для любителей живописи и учеников. И писал он легко, беззаботно, как чувствовал. Его импрессионизм великолепен. Игра красок поражает. Испанский цикл – прекрасные девушки, мандолины, гитары… Личные впечатления, выраженные на холсте. Чувственная живопись.

А есть живопись, поражающая внезапной идеей. Не знаю, как ее назвать: авангард, аналитическая живопись… Есть такое понятие. Оно мне не нравится. Что-то связанное с анализом. Надо давать какой-то анализ, что-то выяснять. Нет, все должно быть ясно сразу. Иной раз смотришь на чью-то работу и думаешь: ну я попробую написать в таком стиле. Но одного желания мало, надо все выносить в себе… как ребенка. Рождение ребенка – чудо. Другого подобного чуда просто нет. Я немножечко приравниваю к этому живопись. И для меня очень важен результат. Пикассо и многие другие гиганты ориентировались именно на результат, на создание и завершение начатой работы. Пабло говорил: «Я пишу картины, как другие пишут дневники». Есть и те, кто предпочитал «кухню», то есть сам творческий процесс ради процесса. Но мне необходим результат, исполнение замысла. Чтобы идти дальше.

Не секрет, что художник, артист, писатель как-то перевоплощаются. Им хочется почувствовать себя в шкуре своего героя, персонажа. Это важно и в остросюжетном фильме или спектакле, и в исторической прозе, и в живописи, или, например, в перфомансе. Скандальный Олег Кулик, по-моему, вполне нормальный человек, неплохой художник. А скандальным его делает пресса, смакуя какие-то его выходки, которые многим кажутся экстравагантными. Вот Кулик почувствовал себя в образе собаки, голый с ошейником выполз на улицу, порычал, кого-то зацепил за штанину. Ну и пусть. Он же не больно кусает.

Меня подобное не задевает. Может, художнику это надо для работы, или ему стало скучно, он хочет испытать какие-то острые ощущения, чтобы разнообразить свою жизнь, приукрасить будничную атмосферу. У него трудная судьба, да и у кого она легкая? Поэтому нам всем лишь остается принимать жизнь такой, какая она есть. Людей – такими, какие они есть. И Россию – тоже такой, какая она есть. Чего я буду корябать, подмечать что-то негативное, неприятное лично мне? В творческой тусовке, конечно, любят судить друг друга: «Ах, да-да, все это, конечно, гениально, слов нет, но вот там-то у тебя говнецо…»

А вот для некоторых людей движущим мотивом, насущной необходимостью является борьба, столкновение. Это так называемые революционеры, политики, государственные деятели, военные предводители, герои. Скажем, Григорий Котовский. У него была героическая жизнь. А мне даже и понравилась. Обыкновенный бандит и налетчик в Гражданскую войну стал видным политическим экспроприатором. В белой Одессе оказался посредником между советской властью и белогвардейцами. Являясь уголовным авторитетом, помогал выкупать попавших в плен красных товарищей. Его высоко оценили большевики, и он стал комбригом в Красной Армии.

Но опять же возникло непонимание. Отважный комбриг берег своих бойцов, старался пролить меньше крови, а красным главарям это не нравилось. Им нужна была только победа – победа любой ценой. Лично мне такая победа не нужна, и ни к какой самоотверженной борьбе я не способен. Я живу по-другому – обывателем. Что ж теперь? Не дано мне, не борец, не революционер. Поэтому для меня нет пресловутого «русского вопроса. Никогда не задумывался об особом пути России. Кто виноват? Что делать? Это извечные вопросы. У нас в России всегда такая жизнь была. И всегда находили виновного… И всегда что-то делали…

Как ни странно, в последнее время я задумался над тем, что мне надо построить свой дом. Хороший дом, в два этажа, как у какого-нибудь деятеля (или художника?) Растет сын. Не знаю, как у него сложится жизнь. Хотелось, чтобы хорошо, чтобы он жил в этом доме. Многие уверены: дом есть нечто материальное. Не только. И не столько. В детстве у меня не было понятия «дом». Даже не знаю, как объяснить. В школе учат: первое – это мама, второе – отчий дом. Но история с камешками для меня самое главное. Никто никому ничего не должен. Человек сам исправляет свои ошибки, если он хочет. Но может и не захотеть. «Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю…» В падении бывают особые, сокрушительные откровения. Я это допускаю…

Продолжение следует…

Текст: Юрий Шевелев

 

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
и архивы спецпроектов:
Проект «Беседы с Алексеем Казаковым»
Проект «Весь И.С. Бах»
«Арт-проект»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v