Бизнес и Культура

Жизнь людей. Ротный (часть 4)

Читайте:
Страницы книги «Жизнь людей»: Ротный

Диля

rotniy4-1

 
В подмосковном госпитале со мною случилась еще одна беда. Вдруг я начал страшно мерзнуть, потом высыпал горячий пот, начался бред. В последний момент я запомнил, как в палату ворвались космонавты в скафандрах. Меня укутывают вместе с кроватью, выкатывают, опускают на лифте в подземный бункер, там раздевают догола и оставляют одного. В этом склепе не было даже подобия окна, а электрический свет не выключался круглые сутки. Три дня меня кололи всякой гадостью. Врачи успокаивали: не бойся, спасем, борись с нами вместе, но, если умрешь, не обижайся: когда неизвестна природа инфекции, тело родным не выдается.

А мне так не хотелось умирать именно в этом подземелье – уж лучше от пули в открытом бою. Вскоре выяснилось, что у меня одновременно развились малярия и паратиф. Наверное, заразился сразу после боя, когда в меня вкалывали обезболивающий наркотик против шока и столбняка. Но я опять выжил. Потерял в весе пятнадцать килограммов, еле передвигался, но все-таки остался на своих двоих, да-да, на своих обеих ногах. Врачи сказали, что спасли меня ценой поражения печени: «Ну, пока молодой, ничего, а к сорока годам ты нас вспомнишь…»

В госпитале меня навестил отец. Я сообщил ему, что нахожусь под Москвой в командировке. Про ранение родные не знали. Отец приехал повидаться и все увидел своими глазами. Я уже поправлялся и объяснил ему, что хочу вернуться к своим, в Афган. Он меня понял. Зато не поняли члены лечебной комиссии. Они долго не могли врубиться, что мне надо. Варианты были простые: либо дослужить где-то в Подмосковье, либо вообще отправиться домой. Но зачем же опять в пекло? Я настоял.

Возвращение в родную роту превратилось в целую эпопею. Мой военный билет остался в Афгане (меня ведь вынесли с поля боя, а в бой «военники» не брали), на руках был только выписной эпикриз из госпиталя. Первое же ЧП случилось на Казанском вокзале – я не отдал честь патрулю рядовых «краснопогонников» (в Союзе я вообще никому честь не отдавал). Началась разборка на повышенных тонах. Меня доставили в «караулку» военного патруля. Как только тамошний прапорщик выяснил, что у меня нет военного билета, я сразу оказался в обезьяннике, а он пошел доложить начальству.

Патруль ждал: теперь-то уж они меня замочат. Тут появляется капитан, матерый, грубый: «Ты кто, откуда и куда, почему без документов?» Все объясняю. Он читает мой эпикриз, буквально вспыхивает – и к прапору: «Давай сюда водку и закуску…» Мы сели с ним вдвоем, выпили. Он оказался из Джелалабадского спецназа, навоевался до одури, рвется обратно в Афган, но не пускают – две сильные контузии. Что делать со мною? Без документов дороги не будет. Капитан звонит в пересыльный пункт в Ташкенте, находит своего старого знакомого, просит встретить, помочь. Мы прощаемся.

Поездом приезжаю в Ташкент, перебираюсь в военный аэропорт Тузель, там нахожу пересыльный пункт и сразу натыкаюсь на того самого ветерана, которого предупредил капитан: «В Кабул без военного билета нельзя, я сделал запрос, придется ждать две недели». – «Но я же сопьюсь». – «А ты пей через день…» Мне ничего не оставалось, как воспользоваться этим мудрым советом. Полученные за ранение четыреста рублей я стал мужественно просаживать в замечательных ташкентских ресторанах «Заравшан», «Россия», «Москва» и во всех попадавшихся на глаза шашлычных. Оправдание веское – советские деньги в Афгане просто не нужны. Однако таяли они слишком быстро. И тут подвернулся случай поправить свое материальное положение.

Живя на пересылке, я завтракал в офицерском буфете. Там же познакомился с несколькими десантниками, установил контакт с младшим командным составом пересыльного пункта и его охранением, а главное – я тепло сошелся с нежной буфетчицей Дилей, миловидной луноликой казашкой. Молодая, стройная, с приятными формами девушка. Кровь с молоком. Я буквально все исследовал в Тузеле, единственное – не совал свой нос на аэродром, который охраняли пограничники и таможенники. Зачем мне международные проблемы?

В силу профессиональной пытливости я обратил внимание, что офицеры, которые обедали и ужинали в буфете, в большом объеме поглощали пиво, вино и водку, при том что в буфете продавалось только советское шампанское. А гостей у Дили было с избытком: каждый день в Афган улетали, а оттуда прилетали по одному или два Ан-12, то есть около полутора сотен человек в сутки. Все пили – кто на радостях, за возвращение с войны, а кто, напротив, в раздумьях перед встречей с нею.

Я нескромно поинтересовался: «Послушай, Диля, а куда деваются пустые бутылки?» – «Да, есть тут один прапорюга, крыса тыловая, служил срочную, зацепился за хлебное местечко и остался на сверхсрочную в обслуге. Он и поставил на поток дельце: утром и вечером заставляет молодых солдатиков собирать бутылки по всей окрестной территории. Он не столько служит, сколько бабки заколачивает». Тут я встрепенулся, провел розыскные мероприятия и скоро обнаружил вражескую базу по перевалке пустых бутылок.

Это был скрытый за деревьями поместительный металлический ангар длиной около тридцати и шириной более пятнадцати метров. Заговорив с его охраной о житье-бытье, я умудрился заглянуть в помещение и увидел бесконечные штабеля ящиков с пустыми бутылками. В голове мгновенно сложился план захвата и уничтожения базы хитрого прапора. Тут же, на пересыльном пункте, я сформировал группу захвата из семи боевых десантников, назначив себя командиром. Мы разработали план операции и приступили к его реализации. С правого фланга нас поддерживала буфетчица Диля, а с левого фланга залегли тентованные КамАЗы из соседней тыловой части. У прапора не было никаких шансов защитить стыренные бутылки. Против него выступили профессиональные головорезы-бутылкорезы из войск дяди Васи.

Дождавшись, когда солнце достигнет зенита и прапорюга отправится в Ташкент для послеобеденных рекогносцировок, мы подогнали к ангару два грузовика, умело ввели в заблуждение охрану, объяснив, что выполняем установку «генштаба» по вывозу тары, и за четыре часа успели сделать две ходки в стеклоприемные пункты Ташкента. Смышленая Диля тонко вошла в доверие к крутым торгашам и сумела реализовать оптом честно конфискованный товар.

Вернувшись с боевого задания, группа захвата овладела двумя столиками в любимом буфете с целью отметить свою победу и израсходовать добытую наличность. Совесть наша была чиста, поскольку мы не считали проданные бутылки социалистической собственностью, а частной собственности тогда еще и в помине не было. Бравые десантники, вновь почувствовав себя людьми, уверенно контролировали окружающее их пространство в буфете и мирно угощали всех, кого считали достойными.

Но неожиданно в буфет влетел возмущенный прапор и, кипя неблагородным гневом, несколько заикаясь, стал требовать сатисфакции по поводу пропавших у него бутылок. «Каких таких бутылок?» – искренно недоумеваем мы. – «На них не было твоей фамилии. И вообще, товарищ прапорщик, потрудитесь объяснить присутствующим здесь боевым офицерам и солдатам, чем это вы здесь занимаетесь, когда мы за вас кровь мешками проливаем?»

Мои коллеги вперились в предприимчивого злыдня колючими взглядами. Он зябко поежился, трухнул и вдруг, обращаясь ко мне, выпалил: «Ты – трус, самострел, членовредитель!» Все опешили. Я медленно встал из-за стола и веско произнес: «Глубокоуважаемые товарищи офицеры и солдаты, вы стали свидетелями, как этот жадный человек оскорбил мое воинское и человеческое достоинство!»

Тут меня прервал старлей, сидящий за соседним столом: «Товарищ сержант, пожалуйста, окажите уважение добропорядочной публике и врежьте как следует по этой жирной морде». «С удовольствием!» – откликнулся я. После чего вывел резко загрустившего прапора за порог на площадку перед буфетом и при всей честной компании отхлестал его по лицу тяжелыми, унизительными пощечинами.

Пощечины замечательны тем, что они не оставляют следов даже на жирной морде. Приободренные эффектной сценой, мы вернулись в буфет, и я попросил своих соратников поставить водку на каждый стол и заказал Диле закуску для всех присутствующих. Правда, нас немного отвлек старшина с пересылки. Узнав об инциденте, он потребовал объяснений. Но развеселая публика образно и доходчиво объяснила старшине суть состоявшегося спектакля, а он, как бывший десантник, все правильно понял и охотно присоединился к общей трапезе.
 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам в Telegram