Бизнес и Культура

Жизнь людей. Стронгмен (часть 2)

 Текст  

бк продолжает публикацию отдельных глав из книги Юрия Шевелева «Жизнь людей». Том 1. (Диалог-холдинг, 2008), первой в одноименной серии «ЖЛ», которая пишется со слов живых людей, рассказывающих о своей судьбе в контексте исторической эпохи…

Читайте:
Страницы книги «Жизнь людей»

Часть 2

Распутье

strongman2-1

Об афганской войне я впервые услышал от земляка, который в самом начале кампании получил боевое крещение. Много солдат прошло через нашу деревню. Рядом трасса, автобусная остановка. Солдат в форме – исключительное событие для деревенского мальчишки. Еще один наш земляк, десантник, вернулся из Афганистана в восемьдесят четвертом. Тельняшка, голубой берет, красавец парень. Ему прострелили бронежилет, и пуля задела позвоночник. Он постоянно летал в Ташкент на операции. А еще в Афгане служил мой родственник. Земляки рассказывали горькую правду, как много советских парней сложили головы, выполняя интернациональный долг. Как они были беспомощны в горах, среди камней и скал, когда моджахеды расстреливали их из своих укрытий, словно загнанных в западню сайгаков.

Нам, мальчишкам, война представлялась чем-то необыкновенным, героическим, как в фильме «Четыре танкиста и собака». Наши всегда побеждают, смерть настигает только врагов. Зато дедушка очень хотел дождаться, когда я начну сознавать, что такое война. Часто спрашивал, сколько мне лет, и высчитывал, долго ли до армии: «Сколько-сколько?» – «Девять…» – «Ох, как много тебе осталось». Службу в армии он считал главным в жизни мужчины. Его мало интересовало, например, когда придет мне время поступать в институт или жениться. Порою я невольно слышал разговоры взрослых, в том числе на запретные темы. Однажды поинтересовался у мамы: откуда берутся дети? Последовало незамысловатое объяснение, что меня купили в магазине. С тех я довольно долго представлял, как дети, вроде кукол-голышей, лежат в коробке размером с обувную.

С приходом к власти Горбачева в стране случилась гласность, засветил прожектор перестройки. Люди вслух заговорили о таких вещах, о которых раньше нельзя было и думать. Я уже подрос, но все равно не был готов к обрушившемуся потоку чернухи и порнухи. А люди-то надеялись на лучшее… Именно это я пытался подчеркнуть в выпускном сочинении: дескать, наш выпуск необычный – впереди большие перемены. Меня радовало, что как раз на сломе эпох я получаю аттестат зрелости. Вот-вот мы, молодые, шагнем во взрослую жизнь и станем ее менять, строить новую Россию.

И тут как раз наступил исторический август девяносто первого. Я был в деревне и сразу ничего не мог понять. Танки на московских проспектах, толпы людей, три погибших парня. Нас ведь воспитывали, что есть наши и есть враги. А тут смотрю по телевизору: обычные люди бегают по улицам, на танках тоже свои. За столом сидят члены ГКЧП, коммунисты, ответственные работники: Язов, Янаев, Крючков, Павлов, Пуго… Непонятно, кто кого переворачивает. Всё пытаюсь найти каких-то врагов и не могу. Запутался окончательно. Ни о какой междоусобице и не думал. А тут героический Руцкой возвращает из Крыма генсека Горбачева. Я слышал от старших, что при нем многое пошло не так. В городах спорили до одури. Но и в глубинке появились сомнения в главе государства. Меня почему-то насторожил новый трехцветный флаг вместо красного. Посоветоваться не с кем. Сестра, мой близкий друг, вышла замуж и уехала. К тому же я был погружен в собственные проблемы и фактически находился на распутье вместе со всей страной.

В советское время многие односельчане выписывали прессу. В нашей семье всегда читали «Труд», «Сельскую жизнь», «Советский спорт», «Работницу», «Крестьянку». Мама друга-одноклассника работала почтальоном. Их дом мне казался окном в мир. Полученную прессу мы раскладывали в стопочки для раздачи всем жителям деревни. Старались побольше просмотреть, что-то прочитать. Благодаря рубрике «Здоровый образ жизни» в «Советском спорте» я увлекся железом. Меня сильно заинтересовала атлетическая гимнастика и йога. Был потрясен фотографиями культуристов. Что же это за люди такие, где они живут? Газета стала для меня всем на свете. С трепетом дожидался очередного номера с новыми комплексами силовых упражнений. Делал все по порядочку. Во дворе было полно железа, валялись металлические колеса. У отца не дошли руки приладить их к телеге, а я сделал свою первую штангу. В семнадцать лет при весе 93 кг мои результаты остановились: жим лежа – 130 кг, приседание – 160, тяга – 190. Все газетные рекомендации выполнил и успокоился. Большой спорт не для меня. Достижения известных тяжелоатлетов и культуристов казались нереальными.

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png

Красный билет

strongman2-2

После школы одноклассники стремились поступить в сельхозинститут. А я выбрал строительное училище: проявились отцовские наклонности. Приехал в город, поступил. Училище оказалось очень спортивным: волейбольная и баскетбольная команды, боксерский клуб, атлетический зал. Правда, тренажерное оборудование неважное, но после сельского двора – предел мечтаний. Город казался чужим и невероятно огромным. Все дома одинаковые, можно запутаться в два счета. Мне было просто непонятно, как люди ориентируются.

Особенно тяжелым стрессом стало общежитие: голые стены, койки, матрасы, простыни, тумбочки, подушки, какие-то правила, внутренний распорядок… Я не мог дождаться субботы, чтобы поехать домой. До зимы привыкал, потом мне стало проще: появились друзья, единомышленники. В спортзале нашел близких по духу парней, одержимых железом. Качались мы до потери сознания.

В общежитии я впервые увидел сирот и очень удивился, потому что по выходным многие уезжали к родителям, а этим ребятам ехать было некуда. Они ждали возвращения деревенских пацанов, а потом собирали с них дань: мясо, картошку, хлеб. Еще и указывали, кому что привезти. Эти парни выросли в среде, где били и пожирали друг друга. Их все боялись. Меня же принимали за своего, мы вместе тренировались. Но однажды они ворвались в нашу комнату, избили моих товарищей и потребовали впредь отдавать все продукты.

Когда я все узнал, мы решили дать отпор. Нашли обидчиков и отправились выяснять отношения в красный уголок. Их было трое: боксер, качок и здоровый, толстый бугай по кличке Малыш, который особенно давил психологически – буквально наводил ужас. Я понял: ключевой кадр. И ударил его куда-то в висок или в глаз. Даже не кулаком, а основанием ладони. Он упал и завалился под койку… Думаю, вот встанет, придется еще бить. Малыш не встал. Мы разошлись.

В декабре я попал в профессиональный клуб. Случайно встретил в городе своего кумира. Парень из башкирской деревни стал мастером спорта международного класса по пауэрлифтингу и мастером спорта по борьбе. Выглядел потрясающе: рост – 162 см, а вес – 92 кг. Однажды он побывал в нашей деревне и произвел фурор на дискотеке. Стрижка, одежда, фигура. Он меня заметил. Я в деревне считался богатырем. Поговорили несколько минут… Про таких героев мог только читать и видеть в кино. Он пригласил в город, объяснил, где живет. Фантастика!

И вот спустя три месяца именно он отвел меня в атлетический клуб, где занимались самые известные спортсмены. Скоро и я стал приобретать очертания конкурентного атлета. Тем временем случилась производственная практика в училище. Мы реконструировали детский садик, месили бетон, носили кирпичи. Кладку делали старшекурсники. Мне сразу стало ясно, что такая работа не по мне. Чтобы технично свалить из училища, решил поступить в индустриальный колледж.

Я хотел в армию, но не попал по состоянию здоровья. У меня неожиданно выявилась гипертония. Долго лежал в медсанчасти на обследовании и сильно переживал. Мне выдали красный военный билет, признали негодным. Это убивало: сверстники вернутся в военной форме, что-то будут вспоминать, рассказывать о своей службе. А что я? Мне было неловко перед девушками за свою неполноценность.

Целый месяц я находился в удрученном состоянии: казалось, у меня нет никакого будущего. И о каком спорте может идти речь при гипертонии? Наконец, я собрался с духом и решил наперекор врачам за два года достичь таких успехов, чтобы мне не было стыдно. Желание заниматься победило: я решил стать мастером спорта в силовом троеборье – пауэрлифтинге. За каждый месяц тренировки я стал добавлять по двадцать, тридцать килограммов.

Ледяной душ

strongman2-3

Начались гайдаровские реформы: освобождение цен, инфляция, гиперинфляция, бартер, ваучер. Свои приватизационные чеки-ваучеры мы продали в ближайшей сберкассе. Студенты – народ безденежный, а тут за какую-то бумажку дают три тысячи. Даже не помню, на что я тогда жил. Учился, тренировался, нигде не работал. Друзья упрекали: пора зарабатывать деньги. Рыночные отношения пробудили рэкет. Спортсмены занялись вышибанием долгов. Это стало модным увлечением для крепких парней. Да и вообще насилие и кровь вошли в моду. Ельцин расстрелял Белый дом, чтобы выкурить оттуда вчерашних кентов: Руцкого и Хасбулатова, вице-президента и председателя Верховного Совета. Разборки на высшем уровне. Не как у нас в красном уголке, а с танками и артиллерией. Роскошно! Я тогда и не знал, что Хасбулатов чеченец. Думал, русский, но такой странноватый. Мне многое объяснил знакомый омоновец.

Я уже начал понимать, что государство не всегда право. Войну в Чечне ставил в один ряд с Нагорным Карабахом, о котором рассказывал сосед, участник той войны и событий в Северной Осетии. Сами чеченцы казались мне сильно отличающимися от нас. Различать людей меня научил город. В деревне я даже не понимал разницы между русскими и башкирами. Только в четырнадцать лет разобрался, что башкирский и русский языки разные. Мы же привыкли говорить на особом, смешанном, диалекте.

А в селе стало невыносимо. Многократно повысились цены на сельхозтехнику, горючее, промышленные товары. Невозможно обрабатывать землю, содержать скот. Молодежь без работы, старые люди без пенсии. Многие подались в город, бросая свои усадьбы. Наиболее отважные пытались наладить фермерское хозяйство. Сильно обжигались. В целом настроение в селе было мрачное, почти безнадежное.

Мама звала меня домой – жить на земле, держать скот, вести натуральное хозяйство, стать максимально независимыми от государства. Но я вживался в город, в новую реальность. Сосредоточился на спортивной карьере. В двадцать лет стал третьим на чемпионате России среди юниоров в Санкт-Петербурге и выполнил норматив мастера спорта. Приехал домой в деревню, вышел на улицу, такой гордый, а на улице никого нет. Меня буквально распирает. Чего хотел в жизни – добился. Иду, блин, я – мастер спорта, куда больше!? Ну, выйдите кто-нибудь, поговорите со мной, я вам расскажу…

В середине девяностых я увидел голую правду жизни. Друзья замучили упреками: такой амбал бесполезно тягает железо, когда надо деньги зарабатывать. Но я не понимал, что они имеют в виду. И тут у товарища угнали машину. Он обратился в милицию и стал искать вместе с друзьями. Машину обнаружили возле одного частного дома и решили, что его хозяин причастен к истории. В качестве физического прикрытия при трудном разговоре пригласили меня. Он понял, в чем дело, и предложил наутро встретиться в сквере около университета.

Мы приезжаем, и вдруг нас хватают менты, заламывают руки и лицом в капот. Без всяких объяснений впихивают в автозак и везут в ментовку, бросают в подвал и начинают избивать. Ужас! Меня ведь в жизни не били. И тут пять каких-то шибздиков метелят по очереди. Я весь застегнутый, привязанный. Бьют и так, и сяк. Там еще висели боксерские груши для тренировок, а им без разницы – груша или человек. Долго не мог лежать ни на спине, ни на животе. Эх, мама, не горюй!

Менты ходят, приговаривают: что-то рэкетиры пошли мелкие, слабенькие. Я – мастер спорта, мой товарищ – международник. Наконец, появляется следователь. Эти гады в погонах сидят смирно, пишут бумажки. Никто никого не бьет. Возбуждается уголовное дело по статье 148, часть 2, «Вымогательство». Ледяной душ. Сразу весь мир открылся. Многое понял. Я ведь на все смотрел сквозь розовые очки. Мне казалось, лежачих не бьют, тем более связанных. Еще как бьют. Ознакомился с материалами уголовного дела. Состав преступления не выявлен. Ни о каком суде речи быть не может. Дело легло на полку. Но подписка о невыезде осталась.

Года через три я стал чемпионом России по пауэрлифтингу и собрался на чемпионат мира в Токио. Мои первые международные соревнования. Мечта сбывается. Но… мне отказывают в оформлении загранпаспорта из-за подписки о невыезде. Иду к начальнику областного управления юстиции: «Что, куда, за границу?» – «Да, на соревнования». – «Мои родственники, моя любимая жена тоже хотят попасть за границу. У них нет такой возможности. А вам некуда девать бабки, ищете какие-то причины, чемпионаты…»

Чиновник лопался от обиды, что я, крутой браток, хочу вырваться за границу – потратить наворованные бабки. Я очень переживал. Чуть позже мог стать чемпионом Европы по армрестлингу. Опять не пустили. Выиграл парень, который мне проиграл на чемпионате страны. Но однажды в переполненном автобусе ко мне кинулся мент. Он был в полном восторге от встречи и стал признаваться, как восхищается моими успехами, как его коллеги украсили стены ментовки моими фотографиями и плакатами. Признаюсь, что не узнаю товарища. И он напоминает, как нас кинули в подвал, как он вел мое дело. Я опешил, а мент так радостно: «Да, оно же давно закрыто, приди, получи бумажку!»

Продолжение следует…

Текст: Юрий Шевелев.

 

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
и архивы спецпроектов:
Проект «Начало Конца»
Проект «Медная история»
«Челябинские Хроники»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram


Присоединяйтесь к нам!

f
tw
you
i
g
v