Бизнес и Культура

Жизнь людей. Вольный русский мастер. Часть 2

РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ...

бк продолжает публикацию отдельных глав из книги Юрия Шевелева «Жизнь людей». Том 1. (Диалог-холдинг, 2008) и вслед за первой частью повествования Василия Смелянского , вольного русского Мастера, представляет вторую…

Читайте:
Страницы книги «Жизнь людей»

Вольный русский Мастер

Часть 2

Как не сесть за правое дело

Через три дня после концертов прокуратура завела на нас дело. Чему я, в общем-то, не удивился, более того – был готов. А готовиться начал в первую же ночь по окончании гастролей.

Бухгалтер у нас была классная, многоопытная, учет вела безупречно, но по старинке: реестры, ведомости, полная отчетность – сотни документов. До нашего кооператива она работала ведущим бухгалтером областного управления культуры. А по закону о кооперации разрешалась упрощенная бухгалтерия: вся отчетность фиксировалась в одной тетрадке: «приход», «расход», «налоговые отчисления».

Заручившись поддержкой компаньонов, я объясняю и без того испуганной всем происходящим женщине: «Будут прессовать. Скоро начнется следствие, последует выемка всей документации». – «У меня все правильно, чисто, все выплаты проведены, все налоги уплачены, на все есть подтверждающие документы». – «Это и страшно! Нельзя следакам давать в руки бумажки. Это их хлеб. Чем больше бумажек, тем больше придется объяснять и доказывать. А коли объясняешь, значит, оправдываешься, а раз оправдываешься, значит, виноват. Каждая бумажка – срок. Отмоешься от двух-трех, а за четвертую закроют. Все документы, кроме банковских проводок, надо уничтожить и написать в одной тетрадке: доход, расход, налог, распределение прибыли. И точка!» Бухгалтер на дыбы, грудью защищает документы, как разъяренная тигрица собственный выводок.

Дело происходит поздней ночью в домике бухгалтера в частном секторе. Я вывожу Бориса на улицу: «Ее надо вязать. Бумаги сжечь. Иначе нас всех посадят. У меня на такие вещи звериная интуиция. Да и без интуиции ясно: это политика. Это борьба за место под солнцем. Филармония и Госконцерт не простят позора. Нас постараются публично выпороть, дабы другим неповадно было».

Поразмыслив, Борис, как бывший работник угрозыска, принимает правильное решение. И мы идем вязать бухгалтера. Она визжала, брыкалась, кусалась… Потом собрали всю кипу бумаг и начали жечь в печке, продолжили на улице: бумаг было столько, что пришлось облить бензином, иначе не сгорало. Где-то рядом выл придурковатый кобель, и в бархатно-черной выси от хохота надрывалась полная луна, наблюдая, как представители homo sapiens самозабвенно гоняются за упорхнувшими из костра бумажонками. Бухгалтер смирилась, мы ее развязали: «А теперь составляй реальный реестр». Мы ничего не придумывали, никакого левака не было, все в рамках закона того времени. Приход, расход, остаток, с него налог.

Нас не смогли посадить. Очень хотели. Прессовали и других участников затеи – и Баданова, и Суслова. И даже директора цирка депутата Верховного Совета РФ Геннадия Смирнова, который, кстати, с самого начала этой истории был активным сторонником проведения концертов и открыто «посылал» горком и все другие инстанции, которые заставляли его расторгнуть договор аренды с кооперативом «Творчество».

Следствие шло несколько месяцев. Вела его молодая девушка, выпускница Свердловского юридического института. Стало даже обидно: раньше-то мною занимались настоящие зубры! А этой девушке я искренне посочувствовал: «Вас втянули в грязную историю исключительно политического характера. Вы не сможете нас уличить в противоправных действиях – их не было. Вы даже не имеете права взять у меня подписку о невыезде. Один из моих компаньонов – юрист, выпускник Омской школы милиции, он вам все доходчиво объяснит. Благодарю за внимание…»

Москва. Шоу начинается

"Зеленый театр" парка Горького, Москва

«Зеленый театр» парка Горького, Москва

В первых числах декабря восемьдесят седьмого я улетел в Москву. Казалось, там – в столице – уже другая жизнь, там шоу-бизнес процветает, а власти его пестуют и лелеют. Встретили московские рокеры, снабдили телефонами Александра Градского, Стаса Намина и Сергея Минаева. Переговорив с Градским, понял, что он создает свое объединение, но тормоза те же – правовые. Зато Минаев с Лисовским под крышей райкома комсомола уже имеют культурно-досуговый центр. Проект у них получился размашистый, но с муторной финансовой системой, знакомой мне еще по «бытовке». (Со временем этот центр превратится в истинного монстра – группу компаний «Лис’С».)

Так же запутано, по словам Минаева, дела велись везде. Картина складывалась печальная: столичный шоу-бизнес барахтается в липкой финансово-правовой тине. Мои наработки в этой области на два корпуса опережают московскую действительность. И еще: по тому, как встречают, начинаю понимать всю значимость исторических гастролей в Челябинске.

Наконец, почти потеряв надежду найти что-то адекватное своим запросам, с уличного телефона на Калининском проспекте набираю номер Стаса Намина. Он переспросил фамилию, уточнил, тот ли я Смелянский, который провел гастроли «Алисы» в Челябинске, и буквально приказал: «Ноги в руки, на такси – и ко мне в Зеленый театр!»

Зеленый театр располагался на территории Парка Горького. Это было длинное кирпичное здание в несколько этажей рядом с территорией Академии наук, с огромным количеством кабинетов, репетиционных студий, подсобных и подвальных помещений. Но главным достоинством Зеленого театра являлась открытая концертная площадка – самый большой амфитеатр Восточной Европы на 15 000 мест. Еду, не все понимаю, но ясно одно – гастроли «Алисы» на Урале имели резонанс.

И вот я у Намина. Он арендует в Зеленом театре пару студий и другие помещения. Тут же знакомит с музыкантами из тех групп, которые продюсирует: «Парк Горького», «Цветы», «Лига Блюза». Меня представляет так, что я теряю дар речи. Стас умеет подать людей – очень ценное качество продюсера. Рассказывает мне о своих планах, у него неслабая структура, но те же самые невнятности с юридическими аспектами и легализацией финансовых потоков.

После продолжительной и обстоятельной беседы, убедившись, что я в этих вопросах понимание имею, с лету предлагает: «Хочешь принять участие в создании первой в стране шоу-фирмы?» Отвечаю, не думая: «Хочу!» И остаюсь здесь – в Зеленом театре. Жить. Прямо в выделенном мне кабинете. Тогда так жили многие шоумены: музыканты того же «Парка Горького» месяцами ночевали в студии…

Мы регистрируем общественную организацию «Московский музыкальный центр Стаса Намина», и я становлюсь его первым директором, Стас, само собой, президентом. (Позже название изменилось на ныне всемирно известное: «Центр Стаса Намина» – SNC). Стас знакомит меня с невероятно очаровательной директрисой Зеленого театра, бывшей актрисой, и мы сразу проникаемся бурной взаимной симпатией…

Наши взаимоотношения продолжались, вспыхивая и угасая, несколько лет, самым причудливым образом переплетаясь со всеми моими разнообразными занятиями. А тогда, в первую очередь, мы заключили комплексный договор с Зеленым театром, арендовав большую часть здания: со студиями, подсобными помещениями и кабинетами. Центр Стаса Намина в одночасье превратился в одну из мощнейших репетиционных баз столицы и всей страны.

Стасом был озвучен лозунг дня: «Берем всех!» Начался феерический сбор под крышей Центра рок-групп Москвы и не только Москвы. За один месяц от лица Центра я подписал договоры более чем с тремя десятками коллективов и исполнителей. В первую очередь, с уже продюсируемыми Стасом командами, а это (помимо названных выше) «Николай Коперник», «Ночной проспект», Василий Шумин с группой «Центр», «Биоконструктор» (позже распавшейся на два коллектива – «Био» и «Технология»), Александр Малинин.

На боевой клич откликнулись «Бригада С», «Рондо», «Коррозия металла», «Черный обелиск», Дмитрий Варшавский и «Черный кофе», «Маркиза», Андрей Сапунов и «Лотос» и многие другие: кое-кто канул в небытие, кто-то уже тогда были звездами, некоторые – стали ими. Со временем у отдельных музыкантов не сложились отношения с Наминым, но они покривят душой, если не отдадут должного, пожалуй, самому блестящему отечественному продюсеру. Это – титан! Со всеми вытекающими отсюда плюсами и минусами.

Для музыкантов, буквально «осадивших» кабинеты Центра, важны были следующие моменты: все получали отличную репетиционную базу и персональные кабинеты, концертную и, при необходимости, репетиционную аппаратуру, персональных менеджеров (если своих еще не было), эгиду непререкаемого имени Стас Намин и его поистине фантастический опыт выживания в мутных волнах советского шоу-бизнеса.

Но, главное, рокеры стали выходить из «музыкального подполья» (профессиональных музыкантов, приписанных к филармониям, среди них было очень мало, а некоторые группы были просто запрещены), ибо мы всем ставили официальные записи в трудовой книжке – «артист ММЦ Стаса Намина». И имели полное право: согласно уставу Центра мы являлись официальной концертной организацией! Устав был согласован с самим Абелом Аганбегяном, советником и правой рукой Михаила Горбачева по экономическим вопросам. С такой «ксивой» нам не только Госконцерт – сам черт был не страшен! Плюс ко всему заработали мои финансовые схемы. Шоу началось.

Шоу продолжается. Липецк, Алма-Ата, Киев

Френк Заппа и Стас Намин в студии SNC Records

Френк Заппа и Стас Намин в студии SNC Records

В январе восемьдесят восьмого года состоялись первые крупные гастроли ММЦ в Липецке. Десять концертов во Дворце спорта с залом на три тысячи мест. Это был «боевой смотр» музыкального авангарда Центра: впервые на сцене с полной программой выступали «Парк Горького», «Бригада С», «Рондо», «Цветы»… Директор «Цветов» Николай Агутин с согласия Намина привлек в гастрольный «караван звезд» Ирину Понаровскую и Вячеслава Малежика, с третьего концерта присоединилась жена Стаса Людмила Сенчина, заменившая Понаровскую.

Агутин работал со Стасом уже несколько лет и являл собой истинный типаж зубра-администратора, что не помешало ему доброжелательно отнестись к моему вторжению в шоу-мир, где за место под солнцем грызня шла насмерть. Он откровенно делился премудростями концертного администрирования и лавирования, мы даже подружились, если это слово вообще уместно в мире шоу. Его сын, Леонид Агутин, в ту пору только еще «учился, учился и учился», вряд ли представляя свою будущую счастливую карьеру. Но отец твердо верил в его звезду: «Только из-за сына я и терплю все это га-а-вно!».

За успешными, шумными липецкими гастролями последовала удачная поездка в Алма-Ату. Кроме экзотики гостеприимной республиканской столицы, эти гастроли отличались от липецких составом участников, включая местную команду «А-Студио», тогда мало известную за пределами казахской столицы.

Все дальнейшее походило на какую-то дьявольскую круговерть. ММЦ становился культовым местом. О нем снимали фильмы, западные телеканалы присылали съемочные бригады, люди с обложек журналов буднично разгуливали по коридорам Зеленого театра. В одном из помещений Намин открыл хард-рок-кафе «Виктория», которым управляла его сестра Вика, обаятельная, гостеприимная хозяюшка. Здесь можно было запросто столкнуться с любой знаменитостью: Андреем Макаревичем и сенатором Брэдли, Жанной Агузаровой и Фрэнком Заппой, Михаилом Жванецким и Миком Боксом из Uriah Heep… Кто только не приезжал в гости к Стасу, по делам в Центр или просто потусоваться среди знаменитостей и половить за хвост фортуну!

Будучи директором Центра, я «оброс» самыми разными деловыми связями. Мы крепко сошлись с одним из полуподпольных «звукачей» Андреем Воронковым. Это был выдающийся цеховик, наладивший производство электронной аппаратуры высочайшего уровня. Вел он себя очень умно, тонко и сумел остаться на свободе, в отличие от большинства своих коллег. Его «рабочий кабинет» находился прямо в кафе «Виктория». Здесь он сутками просиживал за персональным столиком и по телефону руководил своей империей, вел переговоры и принимал десятки людей, поглощая горы аппетитной снеди, что, правда, не портило его подтянутую фигуру. Именно с ним я заключал договоры на звуковое и световое сопровождение концертов.

Воронков мог один обеспечить восемь-десять киловатт звука, тогда как большинству трудно было набрать и два киловатта. Например, у Сергея Лисовского в «Олимпийском» было только четыре киловатта при необходимых восьми. Именно эта проблема побудила его встретиться со мной. Мы предложили ему не только доставить звук, но и использовать в своих знаменитых дискотеках наших музыкантов. В результате на одной сцене с попсовыми «Электроклубом» и Ириной Аллегровой зазвучал крутой рок «Парка Горького» и «Бригады С».

Стас был крут и резок, когда дело касалось реалий производства. В его роду сплелись две могучие ветви Микоянов – наркома и авиаконструктора, великих представителей сталинской элиты. Псевдоним Намин появился у Стаса от имени его мамы Намуны именно тогда, когда он – один из первых в СССР – занялся рок-музыкой. Не могла громкая фамилия Микоян быть причастной к вредным и тлетворным западным явлениям типа рока.

Намин не только оказался блестящим композитором и исполнителем, но и унаследовал династические черты – лидерские и организаторские. Он был старше меня на одиннадцать лет, целую историческую эпоху. Но в общении старался не давить этой разницей. В течение нескольких месяцев мне лично было с ним комфортно, хотя я воочию наблюдал, что такое разнос по-намински, когда он буквально вдавливал человека в землю.

Настал момент, когда и между нами возникли трения. Возникли они по производственной причине: киевляне захотели «выписать» гастрольный тур лучших команд ММЦ, и я вылетел в Киев для подписания договора. На месте выяснилось, что киевские власти и «Киев-концерт» еще не «расслабились» до той степени, чтобы позволить частные концерты на Украине. Сорвалось. А Стас очень не хотел меня отпускать и предупреждал, что не надо дергаться, эта затея выглядит сомнительно, а я нужнее в Москве, где полным ходом шла подготовка к многодневному марафону «хэви-метал» во Дворце спорта Центрального дома Советской Армии.

С этим делом, затеянным как-то судорожно и внезапно, возникли большие проблемы, в первую очередь с продажей билетов – за считанные дни до начала было реализовано менее десятой части. Намин бросил весь менеджмент на реализацию билетов, а я не умел и не хотел учиться продавать билеты. Для этого были свои специалисты, о чем с присущим мне задором я и заявил Стасу.

Тогда и возникла трещина в наших отношениях. (Задним умом я понимаю его правоту, потому что сегодня уже сам требую с других: возникла проблема – надо ее решать, невзирая на чины и даже на умения.) Я болезненно воспринял замечания, взыграла моя гордыня, и наши пути стали расходиться. Спустя пару месяцев я окончательно ушел из Центра, даже не предупредив Стаса – просто не хотел тяжелых объяснений. А мутные, пьяные волны шоу-бизнеса уже влекли меня иными маршрутами.

Продолжение следует…

Текст: Василий Смелянский, Юрий Шевелев.
Фото: flowersrock.ru

 

Читайте также:
«Избранное» на сайте «Бизнес и культура»
Проект «Книжная лавка»
Проект «Музыка»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.