Бизнес и Культура

Над пропастью во лжи

РДТТ – это не видимые миру слезы

Шевелев. Как тема вашей кандидатской была связана с макеевскими разработками?

Павлюк. Миасс и Златоуст, где создавались ракеты морского базирования, очень далеко от мест базирования в Северодвинске. Возникла необходимость в анализе транспортных нагрузок на изделие. Если их не учесть при проектировании, то последствия могут быть катастрофическими. Необходим пошаговый контроль пути ракеты от ее загрузки в вагон в Миассе до погружения в шахту подлодки. Тревожила длительность транспортировки: доставка ракеты на базу, ее возврат на завод в случае неудовлетворительной проверки и обратное возвращение на базу. Примерно 25 тысяч километров. Мы изучали воздействие случайных вибраций на прочность, долговечность, ресурс силовых элементов. Придумывали системы крепления боевых блоков, которые в горизонтальном положении ракеты существенно нагружались. Наши эксперименты фактически положили начало такому исследовательскому направлению, как вибрационная прочность сложных конструкций.

Ю. Павлюк

Ю. Павлюк

Подчеркну, что новые поколения жидкостных ракет после «десятки» получались простым добавлением ступеней. Так наращивалась дальность, но это уже было не чудо, а развитие. Последняя трехступенчатая машина Макеева превзошла «Трайдент» по энергомассовому совершенству. А делалась она по собственной инициативе, заказа от военных не было. Основным заказом был твердотопливный «Тайфун», который Макеев категорически не хотел делать. Уверял руководство, что его машины превосходят американские. Но ВПК и ЦК КПСС его обязали заняться твердотопливными ракетами. Раз янки их делают, значит, это хорошо…

Я учу студентов начинать с осмысления действий и ожидаемого результата. Можно соорудить ракету величиной с товарный состав. Летает? Летает. Годится? Не годится. Когда поставили задачу создать и перекрыть «Трайдент», мы получили стотонную ракету калибром 2400 и длиной свыше 16 метров. И двадцать штук на одну лодку! Кораблестроители пришли в ужас: какую лодку надо делать?! Зато мне нравятся наши моряки, азартные… Были у них шальные идеи запустить ФАУ-2 из-под воды. И придумали лодку из семи корпусов – такая каракатица нарисовалась! Вот, дескать, с боку вдоль борта прикрепим ракету, подплывем к Манхэттену, встанем недалеко от берега, дальность-то всего 300 км., поднимем ее вертикально, стрельнем и уплывем к чертовой матери! Вдохновение было необыкновенное…

Шевелев. Могу подтвердить. С начала 80-х годов я много работал на северном полигоне в штабе, в отделе анализа. И прекрасно помню, как чесались руки у молодых офицеров жахнуть по супостату. Притом что на всех заборах было начертано: «СССР – оплот мира во всем мире!» И сам военный городок назывался Мирный.

Павлюк. Отголоски тех радужных мечтаний боевых матросов остались. Для размещения «Тайфуна» пришлось соорудить катамаран, двухкорпусную лодку. Мучительно и больно Макеев делал этого монстра. Вопреки здравому смыслу и своему конструкторскому дару, зная, что получается дрянь. И организм не выдержал. Уже накануне сдачи изделия с ним случился удар прямо в испытательной лаборатории. Потерял сознание, его увезли. А почему не вынес? Изменилась кооперация: твердотопливную ракету делали другие производители, они не имели такой высокой технологической культуры, как разработчики жидкостных ракет. Со всеми надо было бороться, многое преодолевать заново, договариваться, требовать…

Макеев был в шоке от первой ступени днепропетровской разработки уже потому, что управление вектором тяги двигателя осуществлялось впрыском. Правда, вторая пермская ступень была с поворотным соплом. С жидкостными было все налажено: пять лет – комплекс, пять лет – комплекс, а здесь застряли на десять лет. Позднее за твердотопливную ракету взялся еще и академик Ю.С. Соломонов (Московский институт теплотехники), заявивший, что ему хватит пяти лет. И десять прошло, а ничего нет. По сути, в экспериментальной отработке ЖРД вроде двигателя внутреннего сгорания. Отработал на стенде, разобрал, форсунки проверил, критику, рубашку охлаждения… все перед глазами. РДТТ отработал, и ничего, кроме обгоревшей оболочки. Попробуй найти причину отказа. Сдать такую ракету – чудо. Они принимаются на вооружение, но остаются непознанными! И никто не видит слез, пролитых разработчиками.

Ржавое – зато свое

Шевелев. Когда вы защитили докторскую диссертацию?

Павлюк. В 1984 году, защиту наметили в МВТУ, моим консультантом был Виктор Петрович. Накануне вышла совместная монография, хотя в редакции на нас смотрели строго, один оппонент зло высмеял. Я успокаивал соавтора, мол, это ученый мир, где принято щипать друг друга. Серпентарий. Вузовские любили зацепить промышленников, независимо от регалий и статуса. Вскоре Макеев ушел из жизни. Генеральным конструктором Государственного ракетного центра его имени стал И.И. Величко. При нем сдали «Тайфун» и начали «Барк». «Барк» некорректно называть модернизацией «Тайфуна», компоновка существенно изменилась. Промышленники придерутся к моим словам, но в твердотопливной тематике мы ничего нового не создавали, а только копировали. «Тайфун» – неудачная копия «Трайдента», а «Барк» – «МХ». Собственной оригинальной разработки у нас нет.

По жидкостным ракетам другая история. На заре отечественного ракетостроения Сталин издал приказ, предписывающий всем оборонным ведомствам запрет на внесение каких-либо изменений в ФАУ-2. Надо было воспроизвести немецкое чудо полностью и то, что получится, поставить на вооружение. А дальше, мол, изобретайте, что хотите.
Потом мы стали форсировать двигатель, и по ходу проектно-конструкторских работ, стендовых и летных испытаний вышли на собственный путь. Между ФАУ-2 и 4К-10, кроме того, что у них есть ракетный двигатель и это называется ракетой, ничего общего. Начав с копирования, мы пришли к ракете, полностью соответствующей нашему уму и духу.

Как я учу студентов: если вы находите экстремум функции, то он и в Африке экстремум, и в Америке, и в России. Если мы (или любой другой конструктор) приходим к оптимальному решению, то получается почти одно и то же. Бессмысленно говорить, кто и что у кого-то списал или срисовал. Наш «Буран» был поразительно похож на «Шаттл». Срисовали, не срисовали, ничего другого не придумаешь по аэродинамике, по назначению, по функциональным свойствам. Не надо нас винить, что твердотопливная ракета получилась плохой. Просто такая задача не была своевременно поставлена.

Шевелев. Как у Екклизиаста: «Не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их».

Павлюк. Да и время как изменилось! При социализме мы заказывали для исследований и испытаний столько сборок, сколько надо. Мы их ломали и не думали, чья она и сколько стоит, кто в нее вложил труд и кому чего мы должны. Но пришел этот бесшабашный Гайдар и вмазал свободу по ценам без каких-либо мер, сдерживающих их немыслимый рост. Даже когда делали «Тайфун», не было ограничений ни по деньгам, ни по типу старта. Если бы сказали: включай двигатель только над водой, тогда вышла бы совсем другая ракета. И мы тащили эти сто тонн, как могли.

Шевелев. Мне интересно начало конца. Я ведь чуть раньше все увидел, и ушел из ракетной техники, а вы в ней остались. В Днепре пошла конверсия, стали делать биоустановки для переработки навоза на свинофермах, тут же майонезные линии, троллейбусы…

Павлюк. И в рынке все перессорились. При модернизации ракеты обязательна кооперация трех субъектов: лодочники, ракетчики и те, кто ее эксплуатирует. Минимум три солидных министерства с людьми и их интересами. К примеру, заключается контракт с Германией на пуск спутника на носителе, уже выведенном с боевого дежурства. Вопрос философский: кому надо платить деньги? Спрашивается: наша ракета? Наша. А мы пускаем откуда? С лодки. Лодка должна быть в море? В море. Значит, участвуют моряки? Моряки. Лодочники? Лодочники. И как решать эту проблему?

Все взаимодействие связано с распределением средств. Если распределять по-хамски, то даже после заключения договора не с кем будет работать. И Величко, признаться, сумел рассориться со всеми. Ну, а в 1998 году пришел В.Г. Дегтярь…

Шевелев. И что у нас было за душой накануне смены тысячелетий?

Павлюк. Мы фактически остались без вооружения. Лодки, предназначенные для «Тайфуна» и «Барка», непригодны для новых ракет. Они ржавеют, пора списывать. Новых ракет нет, их надо делать, а под них новые лодки. Кто виноват? Что делать? Президент возмущается: «Мы вкладываем столько денег в новое оружие, а получаем старое». Думаю, новому поколению руководителей оборонных предприятий проще поделить деньги и «подшаманить» старое оружие, чем создавать новое. И неизвестно: получится ли? А затраты огромные. Фактически остановились все крупные оборонные производства. Все были уверены в «Булаве» от Соломонова. Мы ее поставим, лодки есть. Чего еще надо? Остальных закрыли. Начались испытания «Булавы»: пуск – завал, пуск – завал. Тут и засуетился наш Дегтярь, улучил мгновение и подсунул президенту «Синеву», модернизацию макеевской ракеты. В 2007 году ее поставили на вооружение. Ну, на 2% увеличилась точность в системе управления. Огромные затраты на едва видимые улучшения вместо крупных новаторских проектов. Вот тебе и модернизация.

Шевелев. Тридцатилетней давности. Новое – это хорошо забытое старое.

Павлюк. Хорошо, если бы так делали и янки… А они в космос ушли, у них высокоточное оружие, бесконтактные войны. В 2004 году мы разошлись с Дегтярем в восприятии действительности. Он гордился, вишь, как я умею убеждать военных! Но для какой войны реанимирована «старушка» «Синева»?
 

Неядерный удар страшнее ядерного

stihi

Шевелев. Моя кандидатская была экспериментальной. Я был ведущим испытаний во взрывных камерах ЦНИИМАШа. Пластическим взрывчатым веществом моделировалось воздействие микросекундного механического импульса на оболочку топливного бака от поражающих факторов ядерного взрыва на участке полета второй ступени «Сатаны». Исследовалась динамика и прочность обечайки. Физика интересная. Куча народа крутилась вокруг экспериментов. По результатам испытаний надлежало представить рекомендации по толщине защитного покрытия, что влияло на весовые характеристики ракеты. Я чувствовал себя причастным к делу вселенской важности. Боже! Толщина ТЗП зависит от моих исследований! Я – винтик в огромном механизме! Какой кайф!

Павлюк. Мы всему радовались, когда что-то удавалось сделать.

Шевелев. По замыслу военных «Сатана» должна была спокойно лететь к цели и не бояться поражающих факторов ядерного взрыва. Каково! Зато супостат сойдет с ума от страха, какие мы крутые… Но, успокоившись, я пришел к выводу: такой ситуации в принципе быть не может. Высотный ядерный взрыв на участке полета второй ступени?! Абсолютно нереально! В Министерстве обороны, в Генштабе сидят потрясающие романтики, фантасты. Я защитился, получил массу знаний и эмоций от физики, но какой интеллектуальный танк придумал эту задачу? И народились ли такие крутые пацаны, способные расколоть наш бедный шарик? Хотя, конечно, любопытны теоретические разработки, каким именно образом человечество себя истребит? И кто сейчас разрабатывает сценарии, как мы…

Павлюк. …Погибнем?

Шевелев. Да, мы, человечество, погибнем все разом или все-таки найдутся те, которые будут вторыми в очереди? Короче, техническое задание такое: кто первый шагнет в ад?

Павлюк. Думаю, мы. Мы неспособны сохранить себя, неспособны противостоять, неспособны предвидеть сценарий. Не зря президент сменил трех главкомов РВСН за год! Они все докладывали о трехминутной готовности! Трехминутная готовность шахтной ракеты! Несколько минут только крышка отодвигается. А если они будут открыты, супостат все увидит из космоса…

Пару лет назад мы с депутатом В.В. Алешкиным представили военным возможный сценарий современной войны. Неоднократно обращались в Минобороны, к премьеру, в административные комиссии, в СМИ. Никакой реакции. Мы писали о новой угрозе, обусловленной тем, что стратегические силы США из оборонительной системы ядерного сдерживания превращаются в стратегическую ударную неядерную систему, находящуюся в режиме постоянной мобилизационной готовности. Они могут нанести по России неядерный удар высокоточным оружием.

Зато все наши ракеты средней дальности, включая крылатые, которые можно было бы использовать как высокоточное оружие, все с ядерной начинкой. Вопрос простой, но неразрешимый: как мы ответим на неядерное нападение? Положим, в 4 часа утра звонят президенту: «Нас атаковали!» – «Кто, что, как?» На расспросы уйдет минут десять. «Чем атаковали?» – «Обычным вооружением». – «Как обычным? Не ядерным?» – «Нет». – «Что же делать? Нажимать кнопку или не нажимать?» Так пройдет еще минут тридцать. И стрелять уже будет некому.

Шевелев. То есть, наше ядерное оружие нельзя использовать?

Павлюк. А как? Разгромить стабилизационный фонд и наших олигархов оставить без средств, вывезенных на Запад? Куда стрелять, зачем? Мы обречены уже в силу непроработанности факта восприятия агрессии. 8 августа 2008 года президент отдыхал на Волге и в час ночи ему позвонил министр обороны… Далее почти все по сценарию. «Напали?» – «Напали.» – «Как напали?» – «Да вот так…» – «Я думал, у этих грузин хватит ума остановиться.» – «Не остановились…» К 6 часам утра президент принял решение. С часу ночи прошло всего пять часов. А что такое 300 минут в условиях боевых действий? Какая это реальность?

В конфликте с Грузией применялось оружие Отечественной войны. Там даже связи не было на уровне батальонов. Офицеры использовали свои мобильники для управления боевыми действиями. Просто смелые мужики, рискуя репутацией и жизнью, спасли ситуацию. Непосредственные участники этой яркой кампании признались: еще бы час задержки, и наших бы всех перебили… Грузины подтягивают к границе «Грады», а наши стратеги думают: зачем? Может, проветриться хотят? Только потом спохватились и тоже подкатили «Искандер»…

Трудно быть дьяволом

Павлюк. Олицетворением «современного стратегического» мышления является для меня нынешний начальник ГРЦ – В.Г. Дегтярь. Он – чудак. Почему? Непонятно, как генеральный конструктор, получающий зарплату порядка миллиона, держится за совместительство на кафедре ЮУрГУ за 8 тыс. руб.

Шевелев. Может, потому у него и карьера такая звездная. Насколько я знаю, когда его назначили генеральным, у него вообще не было ученых степеней и научных публикаций. Но он в короткие сроки обзавелся всякими звучными атрибутами.

Павлюк. Да, и теперь он говорит: а кто вы такие, ребята? Вот я, например, член-корреспондент РАН, заведующий кафедрами в ЧелГУ и ЮУрГУ… У него и соратник под стать – А.Л. Шестаков, ректор ЮУрГУ, тоже чрезвычайно большой ученый. Недавно его опять переизбрали, проголосовали «за» почти 100%, один, правда, рискнул против. Безумству храбрых… Раз он такой «гигант мысли и отец русской демократии», естественно не обсуждаются его научные изыскания.

Я рассказываю студентам о возможных вариантах организации научных исследований: вот, есть «Сапсан», современное детище, и есть исторический паровоз Ползунова. Я, как руководитель заведения, претендую на исследовательский проект: «Разработка ресурсосберегающих технологий для производства и эксплуатации паровоза Ползунова». Ученый совет благословляет это бодрое начинание. Есть и более гениальная тема для многолетнего перспективного исследования – «Влияние лунного света на рост телеграфных столбов». На всю жизнь хватит! Шестаков с Дегтярем заявили тему: «Ресурсосберегающие технологии по производству и эксплуатации баллистических ракет морского базирования». Ничего, что этих ракет уже нет. Зато сберегающие технологии…

Шевелев. …Должны быть. Это же наука! И вкладываться надо в нее фундаментально, чтобы и на откаты хватало.

Павлюк. В ЮУрГУ всерьез взялись за такое на редкость креативное направление, как нанотехнологии. Какая там сбилась могучая кучка наноученых! Еще пример незаурядного проекта: «Аэрокосмические технологии в социальной (!) сфере». На первом этаже факультета разместили современные радиаторы, кондиционеры, батареи, пульты управления. Притащили тридцать компьютеров, освободили бендюжки, поставили мощного руководителя, который много лет сидел в уголочке с паяльником, все лудил, и долудился-таки до директора «Центра аэрокосмических технологий». Тут я возмутился: «Почему так традиционно назвали? Придумали бы что-то другое, ведь компьютеров уже не 20, а целых 30, надо взять выше, чем просто «аэрокосмические». Например, «марсианские» или «венерические»…

Шевелев. Ну, да ладно, пошутили, кесарю кесарево, а слесарю слесарево. Вопрос-то серьезный… Вечный: «Быть или не быть»?

Павлюк. Я глубоко убежден, что только большой забор, разделяющий соседей, может быть гарантией дружбы. Маленький забор, через который перепрыгивают собаки и гадят соседу, рождает склоки. Мы обязаны создать не какой-то там симметричный или несимметричный ответ, а самое современное вооружение. И точка.

Шевелев. И как истинные поклонники Шопенгауэра, мы должны понимать, что надо быть дьяволами и даже архидьяволами…

Павлюк. Чтобы выжить…

Шевелев. Иначе просто сожрут.

 

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram