Бизнес и Культура

Роман о Романе

✸     ✸     ✸

Отец и мать, 60 лет вместе

Отец и мать,
60 лет вместе

Папа был добрым и сильным человеком. До преклонных лет он оставался в здравом уме и твердой памяти. Никогда не курил и не злоупотреблял алкоголем. Несмотря на чрезвычайные испытания, ранения, лишения в молодые годы и вообще суровое, жестокое время, что выпало послереволюционному поколению, отец сохранял энергию, работоспособность и интерес к жизни буквально до последних дней – а прожил он 86 лет…

Мы особенно с ним сблизились именно на переломе двух эпох – при смене так называемых общественно-экономических формаций. Тогда я принял решение уйти из медицины, стать свободным предпринимателем, создал свое первое предприятие и сразу привлек отца: «Вот тебе кабинет, будешь тут сидеть. Ты юрист, всё…»

Отец очень высоко оценил такую возможность – работать вместе с сыном. Сегодня я уже сам думаю, что для мужчины, пожалуй, это самое великое счастье – помогать сыну двигаться дальше. А по сути – продолжать самого себя, но уже в новом времени и в каком-то совсем ином измерении.

Кстати, о времени… Отец практически не вспоминал Сталина, но я точно знаю, что он не любил сталинский режим уже потому, что несколько его родственников сгинули тогда фактически ни за что! Хрущева отец считал дураком, а Брежнева вообще никак не воспринимал. Видимо, после пережитого при Сталине на всё остальное он смотрел сквозь пальцы, поэтому в нашей семье не было никаких околополитических «кухонных разговоров». Но сейчас я бы поспорил с отцом о роли вождя всех народов. Раньше-то я с ним не спорил, просто слушал, мало что знал и не всё понимал…

✸     ✸     ✸

В школьном дворе, 1973

В школьном дворе,
1973

Почему я поступил именно в медицинский институт? Случайно. В мое время при окончании средней школы высчитывался средний балл, отражающий уровень успеваемости. Оценки по каждой дисциплине складывались и делились на количество этих дисциплин. У меня вышла довольно высокая средняя оценка – 4,76. Из-за личного конфликта с преподавателем плоховато шла математика, но зато все остальные предметы давались хорошо, особенно биология, литература и русский язык. Разумеется, здесь главная заслуга мамы, которая всю жизнь подсовывала мне всякие заманчивые статьи, журналы, книги. Сидя с ней рядышком, я часто помогал ей проверять тетрадки, отчего научился писать довольно грамотно.

С раннего детства я воспитывался на русской литературе, а со временем увлекся и мировой. Наша семья подписывалась буквально на все толстые журналы, которые тогда выходили: «Новый мир», «Октябрь», «Нева», «Знамя», «Роман-газета» плюс «Литературная газета», «Юность», «Техника молодежи». Но особенно мне были по душе «Наука и жизнь», «Химия и жизнь», «Юный натуралист»: наверное, детям всегда ближе рассказы про животных и растения. У нас в квартире скапливались просто горы журналов и газет. Какое было чудное время! Разве можно его сравнить с теперешней «электронной культурой», гаджетами, девайсами и проч.

Мы с отцом нередко что-то мастерили, всегда держали в доме аквариумы с рыбками, птичек, кошек, собак, ежей, а однажды я даже принес домой ручную белку. Меня с раннего детства волновало чувство, что я ничего не успеваю узнавать о том, что происходит в мире, несмотря на острый интерес ко всему на свете…
 

reidman-7

 
В те годы мы жили преимущественно в центре города. Из роддома меня принесли в квартиру на Цвиллинга, 36 – в той части здания, что обращена на улицу Кирова. Там мы жили в пятикомнатной коммуналке с соседями, с которыми очень дружили. В детстве я, стоя на подоконнике, очень любил принимать ноябрьские и майские демонстрации трудящихся. А потом дедушка по маме провел весьма сложную обменную операцию, и мы переселились в отдельную трешку на Тимирязева, 30, что напротив Советского ЗАГСа.

И позже мы еще не раз меняли квартиры. Жили в том же доме на Цвиллинга, 36, но со стороны ресторана «Южный Урал», а в 1992 году я уже со своей семьей опять оказался в этом доме, но в центральной его части на проспекте Ленина. Однако, несмотря на перманентные переезды, с 1-го по 10-й класс я учился только в одной школе № 121.

✸     ✸     ✸

Медицинская газета, 1976

Медицинская газета,
1976

Итак, сразу после школы я поступил в Челябинский медицинский институт. И уже со второго курса стал работать в больнице скорой помощи в линейной бригаде, потом санитаром в психиатрической бригаде и, наконец, фельдшером. Так что к 60 годам у меня получился довольно большой трудовой стаж! Но, повторяю, в медицину я пришел случайно. С детства я обожал рассказы про животных, потом сам стал читать всю доступную литературу о живом и растительном мире и уже всерьез увлекся биологией как наукой. Когда мы жили на Тимирязева, я перечитал практически все книжки в детской библиотеке, что находилась по соседству.

В общем, я страстно мечтал стать биологом, зоологом, поступить на биофак МГУ, но родители меня перехитрили. Однажды они как бы намекнули: «Рома, а ты знаешь, что в Уральском госуниверситете чудный биологический факультет, зачем тебе Москва, когда рядом Свердловск, – сможешь почаще бывать дома». Посидели вместе, подумали, ну ладно, вроде как договорились.

Прошло немного времени, отец опять заговорил на ту же тему: «Слушай, я тут выяснил, что и в нашем медицинском превосходно преподают биологию!..» Вот так тихой сапой меня подтолкнули к поступлению в Челябинский медицинский институт. Ну я же тогда не знал, что биология там была связана только с паразитами… Поступил и сразу оказался в Научном обществе учащихся, где все шесть студенческих лет на кафедре гистологии занимался наукой о тканях. И к окончанию института у меня фактически была подготовлена кандидатская диссертация по гистологическому изучению влияния магнитного поля на развитие куриного зародыша. Я ведь активно участвовал и побеждал вместе с соавторами в нескольких научных конференциях, мы докладывали и публиковали свои работы в специальных изданиях…

✸     ✸     ✸

Правда, мне было тяжко учиться в меде, когда у нас началась специализация – судебная медицина, паталогическая анатомия, свежие трупы, кровь, гной… Я едва выдерживал уроки, связанные со вскрытием трупов и изучением соответствующей патологии. Страшный психологический удар я получил на первых же занятиях по анатомии на первом курсе. Мы с приятелем Виктором Подшиваловым дежурили в группе на кафедре анатомии. Нам было велено принести в аудиторию подходящий труп для урока по мышцам. Описываемые события происходили в старом корпусе мединститута, в подвале на улице Коммуны. Помещение производило угнетающее впечатление: крайне неуютное, темное, суровое, страшное; ужасающий запах формалина заставлял действовать стремительно.

И вот мы спустились в подвал, где в огромных бетонных ваннах годами плавали в формалине настоящие трупы: в каждой из ванн примерно с десяток. Они не были толком отсортированы, идентифицировали их по биркам на руке или ноге – и можно было понять, подходит он для урока или нет. Технология извлечения тела из ванны выглядела так: надо было его подцепить руками, вытянуть, поднять, положить на носилки, обдать струей воды из шланга – и уже чистенький труп отнести в аудиторию.

Мы настроились и приступили к процессу. Я, как физически более сильный, взялся тянуть верхнюю часть туловища и вцепился в руки, а Витя ухватился за ноги. Мы поднатужились, потянули тело через край ванны… Тут я на секунду расслабился, у трупа мгновенно выскользнула одна рука и ляпнула меня по лицу ужасной, мокрой, лишенной кожи пятерней. И это мне – такому страшно брезгливому юноше, который даже дома на кухне органически не переносил сырое мясо на разделочной доске!

Это была нереальная, фантасмагорическая картина: древний, «ободранный» не одной группой студентов труп в натуре выглядел как мокрая ветхая тряпка, выброшенная на помойку! И самое страшное – формалин в глазах, боль до тошноты! Инстинктивно я направил струю воды из шланга себе в лицо. Ту самую струю, которой надо было обмывать труп! Ну невозможно такое вообразить даже в самом кошмарном ужастике! А в жизни – пожалуйста…

Кружок гистологии, 1977

Кружок гистологии,
1977

Я вернулся в аудиторию, собрал книжки и свалил. Примерно неделю не ходил на занятия, прекратил есть мясо и вообще очень изменился внутренне – «пощечина от трупа» подействовала на меня чрезвычайно. Я крепко задумался о своей трагической ошибке с поступлением в мед, вообще о бренности бытия и о том, что жизнь и смерть всегда рядом.

В конце концов друзья меня уломали – я вернулся обратно, но еще долго был на взводе и в любой момент мог бросить медицину. Спасла гистология. Я с головой ушел в изучение тканей эмбрионов: бесконечно наблюдал их в микроскоп, зарисовывал изменения, фотографировал, описывал изготовленные своими руками стеклянные препараты тканей куриных эмбрионов…

Текущие проблемы так увлекли, что я вскоре пришел в себя и опять зажил своей молодой, бодрой студенческой жизнью.

бк

Продолжение следует…

Фото: из семейного архива, исторические фотографии Челябинска

 

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram