Бизнес и Культура

Свободные диалоги. Диалог второй (часть 3)

✸    7    ✸

А.Г. Ни мне, ни моему близкому кругу таким способом «дарованная» собственность была не нужна. Преобладающей психологией была психология наемного работника, который является наемным работником государства – госслужащим. Я считаю, что эта психология среди людей, работавших в оборонном комплексе, была поголовно распространена.

Ю.Ш. А теперь мы попробуем с этим разобраться. В экономике собственность – один из краеугольных камней, так? Каково теперешнее восприятие психологии наемного работника у государства? Можно сказать, совковая психология: когда человек уповает только на того, кто сверху: идеализирует его, думает, что тот все понимает, ложку и чашку даст, он его накормит и обогреет и т.д. Иждивенческая психология по сути…

А.Г. Категорически не согласен: такой трактовки придерживаются как раз в основном люди, которые нагрели руки на той самой приватизации. И которые занялись стремительным расхищением не ими созданного, под громкие (собственные) крики, что у всего должен быть хозяин и что они-де как раз те, кто берет на себя ответственность. И которые до того дошли в своем презрении к «иждивенческой» психологии, что считают людей, которых пригласили к себе на работу, с которыми заключили какой-никакой трудовой договор и которые свою часть обязательств по этому договору выполнили, недостойными того, чтобы получить положенные им деньги за отданный ими труд. Они не платят зарплату месяцами, а то и годами, не стесняясь выказывать враждебность и отвращение к тем жертвам их «чувства ответственности», которые пробуют возмутиться и вернуть украденные «тугрики» через те структуры, которые у нас в государстве занимают нишу, предназначенную для охраны прав граждан и контроля за соблюдением законов.

Человек находится не в богадельне – он находится на производстве, он согласен вкладываться в это производство. Он отдает свое, отдает то, что он согласен отдать: время, силы, разум, умение, знания – жизнь. И он не требует подаяния, не требует благодеяния – он хочет адекватного обмена. При этом он хочет работать на выполнение какой-то задачи, которая не является его частной задачей, поставленной им для себя и какого-то близкого окружения в личных интересах. Он хочет быть включенным в очень большой процесс. Он хочет иметь сверхзадачу. Он хочет, он привык быть включенным в процесс госстроительства, частью которого является госэкономика, тем более «оборонка». Он хочет, если угодно, быть солдатом некоей «творческой армии».

При разговоре о «советском человеке» постоянным жупелом является определение об иждивенчестве, о тоске по патернализму… Все это отчасти справедливо, но является изнанкой, подкладкой, неизбежным злом той системы, когда все люди в обществе являются наемными работниками государства. Последнее – один из факторов, которые привели к гибели советской системы. Система тотальной общегосударственной экономики – эта система должна была быть реформирована, редуцирована, но не отменена в целом.

Что касается идеи наличия частной собственности в нашей стране (а эта идея была в разгар перестройки манящей и преобладающей), представления о том, что нужна приватизация, тем более в тех масштабах и произведенная теми методами, как это случилось, – такого представления тогда не было. Было представление о том, что нужна деятельность мелких и средних собственников, нужен какой-то новый вариант НЭПа.

Новое общество, либерализированное, демократизированное общество появится, когда у нас появится вот этот обширный класс малых и средних собственников, когда государство будет в первую очередь на содержании этих людей, а не кучки сверхсобственников, которые будут «договариваться» с властью (выборной властью!) о разделе сфер влияния. (Замечательная фраза: «власть должна договариваться с бизнесом» – как будто понятия «закон» просто не существует.)

Этот класс должен был появиться не на той основе, что была бы отобрана у государства, отобрана у всех и поделена между некоторыми (это обратная – и воплощенная – сторона лозунга «отобрать и поделить», который облыжно – и гипотетически – приписывается сейчас людям, имеющим вышеизложенные взгляды, и мне в частности).

Как раз была предпринята успешная попытка «отобрать и поделить». Отобрать у всех граждан государства, поскольку собственность государственная. И перераспределить таким образом, чтобы она попала в руки к немногим, которые ее, стало быть, и поделят. Ну с помощью механизма перераспределения ваучеров и т.д. – все это замечательно рассказано бизнесменом Павлом Рабиным в статьях «Нюансы приватизации» и «Ваучеризация всей страны» («Социум и власть», №№ 1-3, 2004). Только он гордится тем, что лично участвовал в таком великом деле, а мне – глядя на это дело в ретроспективе – тошно и противно, как, мне кажется, и должно быть на душе у человека, который понимает, что его «на дурака» втянули в недостойную махинацию и «развели, как лоха».

И не отрицалась частная собственность – не отрицалась ее необходимость и сейчас не отрицается, даже коммунистами. Но не в той части, которая касается обладания природными ресурсами и естественными монополиями. А именно в части производства товаров потребления и услуг. В части машиностроения, строительства, полиграфии и издательского дела, промышленности высоких технологий. Не тот ли это путь, по которому идет в настоящее время Китай?

Ю.Ш. Рабин, может быть, солидарен в части приватизации природных ресурсов. В ту пору – в начале девяностых – он сформулировал для себя систему ограничений, суть которых в том, что он готов конкурировать в борьбе за приватизацию государственной собственности, понимая значимость эффективного управления промышленным или сельскохозяйственным производством конкретным ответственным хозяином. Но когда дело доходит, например, до нефтяной скважины, он конкурировать не будет, он уйдет. Потому что сие есть за пределами его представлений о добре и зле.

Кстати, непосредственные впечатления Рабина от путешествия в Китай, которыми он поделился с журналистом Евгением Китаевым, сводятся примерно к тому, что «Китай – огромный копировальный аппарат, вселенский ксерокс. Щелк, щелк, щелк. Раньше копии были плохого качества, а сейчас уже хорошего… Когда-то молодой Китай был творчески активным. Изобрел бумагу, шелк, порох. Потом перестал быть таковым. А Конфуций, почитаемый как отец нации и творец восточной философии, своим учением сделал эту страну незыблемо традиционной, лишенной энергии поиска. Большой ксерокс заработал уже тогда. Первый китайский император создавал точные терракотовые копии своих воинов и вельмож для загробной жизни. В новейшей истории его превзошел Мао Цзэдун. “Великий кормчий” сделал так, что китайцы стали копиями самих себя. Восприняв идею послушания и покорности, нашли величие в подчинении и повторении. Дэн Сяопин научил на копиях еще и деньги зарабатывать. Идея размножения и расселения в чистом виде оказалась опаснее некогда осуществляемого экспорта советской идеологии. Потому что идеологии появляются и исчезают, а полтора миллиарда китайцев не исчезнут никуда…» («Челябинский рабочий», 09.09.2004).

А.Г. «Незыблемая традиционность, отсутствие энергии поиска, послушание, покорность, подчинение, повторение»…

Непонятно: неужели для такого резюме нужны были «непосредственные впечатления»? Затасканный европейский набор клишированных мнений о цивилизации, непрерывно существующей три тысячи лет. И о стране, имевшей в ХХ веке историю, по жестокости, трагизму, политическому фанатизму и революционному дерзновению сопоставимую только с историей России (но стране, в отличие от России, с надеждой смотрящей в будущее).

«Легкость в мыслях необыкновенная». А может, виноват интервьюер Китаев (уж не псевдоним ли)? Так может говорить человек, приехавший в страну лишь затем, чтобы найти подтверждение своим заранее сложившимся предубеждениям. «Размножение и расселение» такого рода «ориенталистских» банальностей «в чистом виде», на мой взгляд, действительно опасны. Опасней и «желтой угрозы», и «некогда осуществляемого экспорта советской идеологии». Однако разговор о Китае – не ради собственно Китая, а ради России. Разговор о том, что разумней было – с моей обывательской точки зрения – по аналогии с Китаем нашу систему не разрушать, а, сохраняя, модернизировать.

Ю.Ш. С Рабиным не согласен другой челябинский предприниматель – Артур Никитин, который по возвращении из Китая с восторгом рассказывал, какую почувствовал там мощь и энергетический потенциал. Видимо, китайское руководство достаточно хорошо знает свою страну, понимает, что их люди трудолюбивые, аскетичные, что традиции – устойчивые, их в одночасье не переделать, и все пойдет медленно, поступательно, своим чередом…

А.Г. Я не считаю, что они (руководители) хотели бы их (китайцев) переделать. Китайцы уже в начале восьмидесятых годов, когда начались реформы Дэн Сяопина, были такими, как надо. Такими людьми китайцы и должны быть. Их путь отличается от нашего. Некоторые наши цели, связанные с правами личности, человеческим самосознанием, с жизненной философией либерального толка, для них несущественны или, скажем так, неактуальны.

Они, я думаю, не считают, что «все идет медленно». Они движутся стремительно и не теряют равновесия, потому что рационально, мудро выбрали вектор движения. Напомню, что в рамках сохраненной политической системы «китайского социализма» (но избавленной от военно-административного диктата времен культурной революции) и при весьма скромном, по нашим меркам, уровне демократизации, экономическая программа реформ включила переход от тотального обобществления (народные коммуны) в деревне к частному землепользованию; свободный рынок; сектор кооперации и частного предпринимательства в городе; специальные экономические зоны для иностранных инвесторов; переход госсектора экономики на полный хозрасчет. И это не декларации, а дела – 20 лет стабильного и мощного экономического роста.

Я не хочу, чтобы создалось впечатление, будто я такой уж ярый сторонник китайской модели и такой уж ярый противник западной цивилизации. Скорее наоборот. Я хорошо понимаю, почему «социалистический строй» современного Китая тот же Славой Жижек определяет как «феодально-капиталистический». Я просто хочу быть честным сам с собой. Мне видится – неспециалисту, дилетанту, обывателю! – некоторая исчерпанность, кризисность модели западного общества, каким бы сильным, богатым и счастливым оно ни было. А с другой стороны – определенная перспективность китайского опыта.

Мы путем торопливой вивисекции попытались скроить из дряхлого советского организма копию западной модели – и получили уродца, элементарная жизнеспособность которого уже лет пятнадцать под вопросом. Китайцы пошли своим путем – и приобретают там, где мы теряем, побеждают там, где мы терпим поражения.

Ю.Ш. Что наглядно продемонстрировала последняя Олимпиада в Афинах. Вообще расклад сил в подобном глобальном спортивном состязании является одним из наиболее объективных рейтингов, определяющих места современных государств в мировой табели о рангах. Сегодня в Афинах китайцы уже вторые, а завтра – я имею в виду Олимпиаду-2008 в Пекине – будут первыми.

А.Г. Речь идет о ясном понимании исходной реальности и поисках реального пути в будущее. О том, что естественно проводить близкие аналогии и делать продуктивные сопоставления на том материале, который является для нас и китайцев общим. Мы одеваемся, как чемпион, копируем его походку и улыбку – потом выходим на поле и терпим фиаско, в то время как другие накачивают мышцы и овладевают техническим мастерством в своем азиатском захолустье, чтобы потом осуществить прорыв. Мы ищем кошелек не там, где потеряли, а под фонарем. Мы хотим быть там, где светло. Но кошелька там нет – это точно.

Ю.Ш. Зато как заманчиво выглядело из советской обыденности – шницеля в рабочей столовой, потертого «жигуленка» в построенном своими руками гараже, огородных шести соток вдоль разбитой трассы и т.п. – вдруг разом очутиться в залитой огнями западной столице в шикарном автомобиле с роскошной спутницей, возбужденной толщиной вашего кошелька.

 

Продолжение следует…

Текст: Александр Глазырин и Юрий Шевелев
«Свободные диалоги»
Издательство «Диалог-холдинг», 2006

Читайте Первый диалог:
Свободные диалоги. Предисловие и часть первого диалога
Читайте Второй диалог:
Свободные диалоги. Диалог второй (часть 1)
Свободные диалоги. Диалог второй (часть 2)

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram