Бизнес и Культура

Тьерри Фремо, хранитель Каннского кинофестиваля и гость ОМКФ-2015

"Леопард" Лукино Висконти, обладатель Золотой пальмовой ветви Каннского кинофестиваля 1963 года

«Леопард» Лукино Висконти,
обладатель Золотой пальмовой ветви
Каннского кинофестиваля 1963 года

 
Мне кажется, что самая важная стратегия на будущее для фестиваля – это оставаться тем, чем мы есть. Пусть мир меняется вокруг Канн… Вспомните фильм «Леопард» Лукино Висконти: мы должны меняться для того, чтобы признать, что ничего не меняется. Как бы то ни было – постепенно мы открываемся новым веяниям.

В 2002 году, когда в программе классического кино мы показывали Жульена Дювивье (французский режиссер немого, а затем – звукового кинобк), «Пепе ле Моко» (криминальная драма (1936), в главной роли – Жан Габен), тогда же публике был представлен «Русский ковчег» Александра Сокурова. Но самое любопытное: в рамках фестиваля был организован первый цифровой показ. Меня очень много критиковали за это. В цифре был представлен второй эпизод «Звездных войн». Это был первый подобный показ – и в цифровом виде, и на пленке. Мы находились между двумя крайностями: с одной стороны, это очень авторский фильм, с другой – большой мейнстримный блокбастер. Тем не менее, я очень гордился этим показом – хотя в то время меня очень критиковали во Франции. Просто французы не готовы были к изменениям. В свое время, собственно, ни у кого не было даже нормальных современных проекторов в кинотеатрах. В индустрии боялись, что эти новые технологические, финансовые модели смогут изменить слишком многое в их жизни…

Как бы то ни было, мы, возможно, очень медленно вносим изменения. Фестиваль – это как большой корабль. Если вы хотите, чтобы он развернулся – вам нужно приложить небольшое усилие, но гораздо раньше… Так что посмотрим, куда вырулим в этот раз… Опять же, Канны были и остаются Каннами. Один из секретов кинофестиваля в его стабильности: даже в стабильности своего управления. Вот я уже 14 лет руковожу фестивалем, а до меня Жиль Жакоб работал почти 25 лет исполнительным директором…

"Сын Саула" Ласло Немеша, Гран-при Канн-2015

«Сын Саула» Ласло Немеша, Гран-при Канн-2015

 
Для меня кинофестиваль – это лаборатория. Мы просто обязаны экспериментировать! Но сейчас в каком-то смысле особенность «изменений» должна заключаться в том, что кино «должно оставаться тем, чем является», чтобы эксперименты не шли ему во вред.

Вот, к примеру, тот же Квентин Тарантино из Америки, или Филипп Гаррен из Франции, или Стивен Спилберг – эти кинематографисты до сих пор хотят снимать на пленку. Мы все вместе даже обращались в компанию «Кодак», чтобы они продолжали выпускать 35-мм пленку для таких целей. Для самого кино это очень важно. В Каннах, когда кого-то отбирают на конкурс – он получает официальное письмо. И внутри письма мы предоставляем ему выбор: показывать фильм на пленке или в цифровом формате. Иногда режиссеры заказывают два варианта показа – они пытаются сравнить их.

В последние годы, конечно, в общей массе преобладает цифровой формат. Тем не менее, в этом году была чудесная (если можно сказать это, касаемо такого темного, нуарного фильма) – картина венгерского режиссера Ласло Немеша «Сын Саула» (обладатель Большого приза жюри, Приза ФИПРЕССИ (конкурсная программа), Приза Франсуа Шале, Приза Vulcain Prize в Каннах-2015бк). Эта картина рассказывает о концентрационных лагерях во время Второй мировой войны. Фильм, собственно, был снят на пленку – и показан на ней. Для режиссера Ласло Немеша пленка – это материя, на которой создана работа. Он как бы поэт от кино. И Ласло не хотел показывать фильм в цифровом формате. Так что все зависит от человека…

"Карлос" Оливье Ассаяса, 2010

«Карлос» Оливье Ассаяса, 2010

 
В 2010 году, когда франко-немецкие кинематографисты сняли мини-сериал «Карлос» о международном террористе Ильиче Рамиресе Карлосе по прозвищу «Карлос Шакал» – я хотел, чтобы он обязательно попал в конкурсный показ. Но остальные члены отборочного комитета попросту не согласились. Тем не менее, я настоял на том, чтобы этот сериал был показан. Я считаю, что подобные интернациональные проекты – неотъемлемая часть того, что сейчас происходит в кино. Современный кинофестиваль – это лаборатория для современного кино, для классических картин.

Т. Фремо

Когда в 2001 году я начал работать в Каннах – были очень популярны реалити-шоу. Мне говорили, что я начинаю работать в Каннах в плохое время – мол, все уже кончено, что осталось одно ТВ. И где сейчас те реалити-шоу? Тем не менее, Каннский фестиваль проводится – и все на нем смотрят фильмы.

Кстати, о фильмах и критериях выбора между одним и другим… Я когда-то говорил, что каждый, кто немножко осведомлен о кино – (и когда я говорю «немножко» – это на самом деле «много») – мог бы заниматься этой работой. Но работа состоит не только в том, чтобы выбрать какой-то фильм – главное объяснить почему. А еще думать стратегически. Например, в этом году было три итальянских фильма. Я бывал в свое время в Италии, и в прошлом году выбрал трех итальянских режиссеров – практически, три поколения кинематографистов. Да, я оказался виноват перед ними – потому, что они в итоге ничего не получили – ни Пальмовой ветви, ни прочих наград. Да и пресса меня чуть ли не разорвала… Ну, такая у меня работа.

Постер 68-го Каннского кинофестиваля

Постер 68-го
Каннского кинофестиваля

Я думаю, что когда вы «знаете», что такое кино – то точно определите, что можно назвать «хорошим фильмом». Понятно, что мы, отборочный комитет, иногда совершаем ошибки – а бывает, что абсолютно неправильно поступаем. Например, в этом году было два фильма – названия которых я не хочу называть – их не очень тепло приняла пресса. Меня это очень озадачило. И стало грустно за тех режиссеров, которые пострадали фактически из-за моего включения их картин в программу.

Однако советую обратить внимание на все фильмы, которые получили награды в каждой стране и на всех кинофестивалях, почитайте, что пишет пресса в Азии, в США, в Европе. Каждый декабрь-январь многие составляют списки лучших фильмов года. И в них вы сможете увидеть, что очень многие из фильмов уже были представлены в Каннах. Это, пожалуй, признак того, что ошибок мы делаем не так уж и много…

Канны – это такая большая демократия. Кто угодно, даже с помощью мобильного телефона, может снять художественный полнометражный фильм – и подаваться на конкурс. Любой режиссер может отправить dvd или ссылку на файлообменник. И этот фильм обязательно увидят. В этом году было подано 1800 фильмов – и их всех просмотрели. Я сам лично смотрю где-то 700-800 фильмов каждый год. И отборочный комитет тоже все просматривает. Мы сравниваем наши мнения. Но все, конечно, зависит от качества кино. Именно оно решит дальнейшую судьбу фильма.

Конечно, мне бы хотелось, чтобы у нас почаще представлялись какие-то особенные картины. В этом году на программе «Особый взгляд» показывали вообще первый эфиопский фильм – «Ягненок» Яреда Зелеке. И даже для такого старого кинофестиваля, как наш – это что-то очень любопытное. Эфиопия сейчас переживает очень сложные времена, часть ее территории находится в состоянии войны. А что касается кино…

"Счастье мое" Сергея Лозницы, 2010

«Счастье мое»
Сергея Лозницы, 2010

Помню, как в 2010 году для нас совершенной неожиданностью стал украинский режиссер и документалист Сергей Лозница со своим фильмом «Счастье мое» (первый игровой фильм, представлявший Украину в Каннском кинофестивале). Я не знал его работы как документалиста. Слышал – но не видел его фильмов. Впервые я посмотрел этот фильм на dvd на большом экране, находясь на своей даче. И сразу увидел, оценил качество картинки и масштаб таланта Сергея. Я был первым, кто увидел эту картину из всего выборочного комитета. После того, как мои коллеги тоже посмотрели эту картину – я подтвердил, что считаю его фильм отличным.

Для нас это был новый голос. И фильм почти получил награду в том году. Конечно, Канны помогли его известности. Думаю, что Лознице в дальнейшем это помогло получать финансирование, и снимать то кино, которое он хотел бы снимать. Я жду не дождусь увидеть его новую работу. И считаю, что Сергей Лозница – один из самых важных голосов в этой части мира…

Не так давно в журнале «Трейд» – узком профессиональном журнале, у которого всего тираж в 2000 экземпляров – опубликовали мое пост-каннское интервью. Там меня спрашивали про Интернет и Твиттер, про социальные сети – я только ответил, что для меня «твит» это слишком маленькое, короткое сообщение, и что я вообще не считаю подобные записки формой какой-то критики. Я учился кино не только смотря фильмы, но и читая настоящую критику. И очень люблю и уважаю тех людей, которые думают, пишут, печатаются. Тех, кто создает теории кинематографа. Я считаю, что они неотъемлемая часть истории кино. Кто-то снимает фильм, кто-то пишет о нем – и в итоге некий кинофестиваль достигает определенную цель.

А в газетные заголовки попало, мол, «Тьерри Фремо нападает на социальные сети». Но я просто высказал очевидные вещи! Отметил, что настоящему критику нужно много времени, чтобы писать, думать, потреблять фильмы, если хотите. Возможно, у него будет меняться мысли и суждения на протяжении какого-то времени. Мы же можем выйти с показа и сказать: «О, замечательный фильм!» А на следующий день быть уже не так в этом уверенным. И через два дня вы придете к выводу: «Ну, фильм раскрылся – и я понял, что он менее ценен…»

"Правила игры" Жана Ренуара, 1939

«Правила игры»
Жана Ренуара, 1939

Пожалуй, самый важный французский фильм – «Правила игры» Жана Ренуара – на самом деле в момент выхода в прокате провалился. И только через 10-20 лет после войны его признали, он стал действительно культовым фильмом. Я думаю, что это сейчас проблема для прессы. Ведь, если каждый достанет мобильник и начнет нажимать «лайк», «не лайк» – это не то, чего бы мне как зрителю и руководителю фестиваля хотелось. Просто представьте Марселя Пруста или еще кого-то, который бы говорил «ничо так» – и постил бы это в фейсбуке. Чтобы Марсель Пруст раздавал одну-две-три «звездочки» кому-то… Это невозможно! Или «Женщина из Авиньона» Пабло Пикассо – как бы вы оценивали эту картину? Тоже «лайком»? Те люди, которые действительно являются любителями кино – не могут так оценивать. В противном случае – я не уверен, что это вообще кино.

Возвращаясь к Каннам, расскажу о структуре и расписание кинопоказов: для начала, фильм показывают утром для прессы. Журналистам и критикам нужно 24 часа, чтобы написать о картине. Дальше вечером может быть гала-показ для более широкой аудитории, и затем – на следующий день мы уже получаем рецензии в газетах. Соответственно, с распространением Интернета – подобные рецензии и заметки выходят практически одновременно со смотрами. Так что нам, организаторам кинофестиваля, сейчас нужно решать, думать, как переорганизовать график показов, чтобы адаптироваться к современным технологиям. Конечно, я не нападаю на пользователей соцсетей. Однако, у нас, действительно, большие критики смотрят половину конкурсных фильмов еще до Канн – в Нью-Йорке или Париже. И каждый из них уже к моменту представления картины на нашем кинофестивале – написал об этих фильмах. А в итоге – после показа в Каннах, они публикуют в Интернете какую-то критику, развернутую рецензию. Потому, что они отвели какое-то время для того, чтобы подумать, написать о картине…

Марчелло Мастроянни и Федерико Феллини  на съемках фильма "8 ½"

Марчелло Мастроянни и Федерико Феллини
на съемках фильма «8 ½»

 
А еще сейчас все труднее и труднее стало связаться со звездами, как-то подойти к ним. Тут точно так же, как в спорте – у всех звезд уже есть агенты. Моя теория такова: скоро агентам нужны будут свои агенты, для того, чтобы их защищать. От чего – не знаю. Кто-то еще помнит, как «Федерико и Марчелло гуляли по Круазетт…» Конечно, это было очень давно… К сожалению, больше по Круазетт не гуляют… Проблема в постоянном давлении СМИ, слежке за звездами. И поэтому агентам приходится как-то оберегать своих доверителей. Нам на самом деле осталось много вопросов решить на будущее…

Еще я бы хотел отметить, что не так уж и просто набрать пару десятков фильмов в конкурсную программу. В этом году их было только 19. Во-первых, очень сложно пробиться на конкурс: и ожидания от режиссеров настолько велики, и разочарование от их последних работ тоже может быть чрезвычайно серьезным.

А когда ваша картина все-таки вошла в конкурсную программу – вы должны оправдать себя, почему вы участвуете в состязании. Вы должны быть сильным – да вообще фильм должен быть отличным, конечно же. И когда я начинал работу в Каннах, то был абсолютно невинен, и даже не знал, что такое организация программы… Думал: «20 фильмов… Это будут чудесные картины… И каждый подумает и ощутит то же самое…» Но абсолютно нет! В главном каннском кинозале 2200 мест – и это 2200 различных мнений! Иногда люди меняют свое отношение к фильмам между ланчами или кофе, когда все обсуждают какие-то показы. Поэтому опираться на первоначальные мнения и суждения не стоит – они не стабильны.

Я – француз, и французское кино хорошее – потому, что «наше». Но у нас правило: мы не берем больше одного француза в жюри фестиваля. В этом году это место занимала Софи Марсо. Но само жюри, которое состояло из не-французов – все равно дало три награды французским фильмам. И это лишнее доказательство, что французское кино прекрасно…

Fremaux_cannes-22

 
Что такое хороший фильм? Я скажу, каким должен быть в первую очередь хороший фильм для Канн… Это несколько отличается от обычного определения «хороший фильм». Хороший фильм для Канн – это не хороший фильм для аудитории. Конечно, это не аксиома – но тем не менее, если вы запускаете в Каннах большие мейнстримные фильмы – с ними всегда случаются проблемы. Потому, что пресса, да и аудитория говорит, мол, «мы не для того приехали в Канны, чтобы это смотреть!» Действительно, миссия Канн – узнавать и изучать, какая сейчас форма, каково сейчас искусство кино, и чьи голоса звучат в нем…

Продолжение следует…

Текст и фото: Анастасия Тарина, Михаил Шевелев.
В материале использованы: исторические фото,
кадры и постеры из фильмов, которые участвовали в Каннском кинофестивале

 

 

Читайте также:

  Открытие ОМКФ-2015: бизнес, культура и столетие создателя величайшего фильма в истории
  «Атомное сердце» Одесского кинофестиваля
  Даррен Аронофски на ОМКФ: слоган кинематографиста — «Страсть, боль, боль»
  Даррен Аронофски на ОМКФ: «Больше никаких отговорок не снимать фильмы!»
  Джим Шеридан на ОМКФ: «Я ищу решение в неочевидном»

 

 

Нравится материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

 

Читайте нас в Telegram