Бизнес и Культура

Вольный русский мастер. Привет из будущего. Часть 1

 Текст  

Мнение редакции сайта может не совпадать с мнением авторов.

Правда, в моем «багаже» была одна – идейно знаковая, по факту – догадливая (чтобы не говорить: «пророческая») – картина «в масть»: «РОССИЯ 2000: халат власти». Она стала первой в стране (быть может, и за ее пределами) публичной художественной «репликой с попаданием» о грядущем раскладе. Именно репликой, именно художественной, и именно о грядущем – обетованном и «долгоиграющем» – для одной седьмой планетарной суши.

Гендиректор ОАО 'Трубодеталь' Лев Недоспасов, Василий Смелянский и одна из живописных версий картины, март 2006

Гендиректор ОАО “Трубодеталь” Лев Недоспасов, Василий Смелянский и одна из живописных версий картины, март 2006

Выставочный артобъект из трех картин В.С. (трафаретная печать) в вестибюле офиса 'РИГ Персона'

Выставочный артобъект из трех картин В.С. (трафаретная печать) в вестибюле офиса «РИГ Персона»

Всего было создано 6 проектных виртуальных версий этой картины, с которых написано несколько живописных полотен (темпера, акрил). Одно из них автор сохранил в своей коллекции.

Картина стала одной из первых работ, которые Мастер тиражировал методом трафаретной печати – в начале 2000-х в мастерской «Интерполиарт» Владимира Романова.

Контрапунктом картины стали финальные строки книги “ТЕТРАГЕДДОН 2000: мелодии лютого века в стихографической аранжировке Василия Смелянского”:

… всё зависит от нутряного глаза —
от собственного глубинного зрения:
как посмотришь на ход вещей,
с какой колокольни зазвенит твоя нота,
в каком унисоне осознаешь свою блуждающую сущность…

Первый вариант картины затеялся летом 99-го, закончен был в декабре. Вообще-то, была не одна картина, был диптих. На левой его части в инфернальном пространстве «парил» пустой халат-кольчуга (изначально совершенно другого кроя, нежели потом вырисовалось). Под «пустым», но с трудом выносимым бременем «халата власти» брела-обреталась ухайдаканная в хлам страна – в образе слепой нищенки-побирушки… и прочая подобная жуть в унисон чернушному стиху, как бы «вкарябанному» в фон.

То был собирательный образ России девяностых, мающейся от тотального разграбления, обирания, державного безволия и персонифицированного безвластия – «правящей пустоты», – страны, готовой «отдаться» любому дерзнувшему, кому щедрая на любовь и обожание держава (пока ещё – держава!) приготовила воистину евразийский трон.

А вот на правой части диптиха в тот самый «халат», или «халатище» – уже должен был быть «влит» кто-то… и как-то обрисован художественно из того вытекающий прогноз «о судьбах Родины». Но этот «кто-то» никак не находился, не «вписывался», кого бы из действующих персонажей политического олимпа или политического андеграунда я не пытался «втиснуть в костюмчик».

Работа буксовала, диптих не ладился. Вплоть до конца ноября или начала декабря 99-го, – точно не вспомню, но погода стояла мерзлейшая: снежно-слякотная и ветрено-пакостная, – когда мой тогдашний наемный управляющий Андрей Малышев прислал файл «накопанной» в интернете фотографии. Никудышного качества, почти превьюшка. – «Может, этот подойдет?» Подошел.

И как подошел, как вписался!.. Диптих, разумеется, пришлось «переробить» радикально, взяв за основу не тронно-сидячую, а «восточно-борцовую» позу героя присланного фото, позирующего на татами в перерывах между схватками.

«Халатик» и вовсе «потребовал переосмыслиться», частично позаимствовав абрисы дзюдоги – бойцового одеяния, сидевшего на герое более чем ладно и убедительно. И «халат власти» стал этаким «фракталом власти» (фрактал, если коротко, – множество из самоподобного), то есть, кольчужные чешуйки являлись уменьшенными подобиями самого халата. На большом холсте этот эффект был явственен, хотя и не сразу бросался в глаза.

Как не сразу считывались и другие «вкусные» детали – аллюзии, цвето-динамические ходы-выходы, композиционные и графические приемчики-«напруги» и прочие «коды для понимающих»… Цепочка возвращающихся в отчие пределы «святых и чтимых», например. Или удвоенная тема «Несения креста», доставшаяся «на руки» предержателю власти одномоментно с неназванными руинами. Или десять парящих, точнее – «бытующих-сами-по-себе-и-в-себе» сфероидов («жемчужин дракона» – для тех, кто в теме), природу которых, равно и то, зачем они здесь, к чему вся эта интрига – понимал, принимал да знал, как «в пользу попользовать» только сам владетель «халата». Так, во всяком случае, казалось, или должно было казаться зрителю.

Что забавно: в первой версии картины персонаж был вырисован жгучим брюнетом. Живьем-то Самого я ведь ни разу до этого и не видел: телевизор не смотрел. А фото из инета – серо-белое, в деталях – один шум пиксельный: для абрисов сгодилось, не более. В «кошерном» качестве и в цвете ставший знаменитым впоследствии снимок увидел лет через пять.

Наконец, в декабре диптих был закончен («нулевая» версия), отпечатан в виде авторских принтов на холстах профессиональным струйником Epson, облачен в роскошные багеты и «засвечен» – на «долгоиграющей» персональной выставке в клубе «Талос». Даже не выставка – что-то типа авторского салона в закрытом частном клубе, где на протяжении года продавались (и все продались) два десятка моих картин. (Таких персональных салонов в начале и середине нулевых у меня было несколько, не только в Челябинске – в Новосибирском Пресс-центре, например. Но салон клуба «Талос» стал самым успешным – в плане продаж).

Сколько же прошло дней после первого «выгула в свет» картины – три? пять? десять? Теперь и не вспомню… но в наступившую затем новогоднюю ночь, самую пьяную ночь календаря, 31 декабря 1999-го, царь Борис неожиданно протрезвел умом и к полному восторгу всея Руси «добровольно» отрекся от престола.

Бокалы зазвенели с давно уже позабытым энтузиазмом. Такого бурного, единодушного ликования страна не ведала, почитай, с того самого апреля в 61-м году, когда Юрий Гагарин из всех землян первым полетал в космосе и обратно вернулся… Ликовала даже «светлая» рукопожатная туса: «постылый царь» достал всех.

Веселием полнились гигантские просторы земли русской: от погранбазы на острове Ратманова, что в Беринговом проливе, до погранзаставы Нормельн, что на Балтийской косе. От полярника-экстремала, вознамерившегося отметить миллениум под лиственничным крестом на мысе Флигели, что на острове Рудольфа в Северном Ледовитом, до безымянной точки в паре километров от горы Рагдан в Дагестане, где в ту ликующую ночь мог также оказаться какой-нибудь лихой россиянин – в папахе и бурке. Почему бы и нет? Легко же поверить в земляка-экстремала, отмечающего новый год в самой северной точке РФ, почему бы и самую южную не «одушевить» персонажем – ночь-то была фантастическая – миллениум! Еще и постылый царь сам себя «скинул».

В ту же ночь – воистину стратегическую, волшебную – ликующая страна услышала и увидела въяве Вождя новоназначенного. Что ввергло в кратковременный ступор многих.

Свежеиспеченный (с августа) Премьер, хотя и был самим самодержцем назван «преемником» (тогда же, 9 августа 99-го), – да кто всерьез-то слушал почасту подпитого, в решениях и заверениях, ровно блудница, путанного, да окаянного, всем опостылевшего Бориса, официально – главного «могильщика» великой империи, изменника Родины, всё ему давшей – и стол, и жизнь, и партбилет?! Оттого и в массовом сознании заявленный «преемник» был чуть не последним кандидатом, на кого могли действительно подумать – как о «наследнике». Скорее уж – как об «отвлекающем маневре» правящей в реале «Семьи» (точнее: не «правящей» – «грабящей»).

И в медийном пространстве «претендент» был почти не приметен, тем более – в гадальных раскладах «на власть». Верно знали лишь те, кто затеял всю комбинацию, да те еще, кому знать по службе положено. Но и сами они вряд ли просчитывали такие последствия. В целом же – страна лишь «волхвовала» на будущего владыку державы, заодно – на само державное будущее. «Волхвовал» и я. Получилось – в масть…

И в январе 2000-го ко мне в гости нагрянули слава и фарт: вместе, рука об руку. Не в первый раз наведывались, не в последний. Но до того (как и после) они все как-то порознь хаживали, словно договорившись: в моем доме – не сталкиваться. А тут на тебе: дружно и целенаправленно – «посидеть».

Картина начала свое триумфальное шествие по выставкам, салонам, биеннале, разворотам журналов, газет, новостным выпускам и телесюжетам. И крутым кабинетам, включая кремлевские. Стали заказывать копии, варианты, версии – живописные и сериграфические (то есть – отпечатанные ограниченным нумерованным тиражом шелкографным способом, подписанные автором и сертифицированные). Одних только авторских принтов (это, как правило, цифровые оттиски на профессиональных плоттерах и принтерах, так же нумерованные и подписанные) для руководящих лиц из партии «Единство» (тогдашней партии власти) и разного уровня чиновничьих кабинетов отпечатано было сотни…

И минимум дважды в год всю последующую десятилетку – аккурат на день рождения Самого и на годовщину прихода к власти – телевизионщики разных каналов и прочих СМИ журналисты всё пытали меня о той «фартовой» картине:

– «Как осенило?». Или же: – «Как угораздило?».

Продолжение следует…

Текст: Василий Смелянский, Юрий Шевелев.

 

 

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
Беседы с Алексеем Казаковым
Проект «Весь И.С. Бах»

Читайте нас в Telegram