Бизнес и Культура

Вольный русский мастер. Шелкография и судьба

 Текст  

Шелкография и судьба. Часть 2: привет из прошлого

На излете семидесятых, переселившись после высылки из «столицы Третьего Рима» в столицу рангом поменьше – южноуральскую, я не внял «предупреждению» и не прекратил свои сомнительные «пробы сил» в многопрофильной теневой индустрии. Более того, успешно и относительно безнаказанно занялся «разработкой с внедрением» многоходовых легально-нелегальных комбинаций (математик, едрить меня УК и ГК), подобные которым, спустя всего-то семь-восемь лет, сама власть приветливо назовет «предпринимательством».

Выглядело всё это, на первый взгляд, как законченная «бендериана». Можно бы и так трактовать, да было не так. Реальность сложнее всегда и причудливее любого – самого подробного своего описания. И вряд ли указанная «комбинаторская движуха» – вся чохом! – занимала хоть одну пятую моего тогдашнего быта…

Из списка «славных деяний», основательно уже подзабытого, вспомню лишь те, что стали некими черновыми набросками, эскизами будущих для меня профессий и достижений (держа в уме писательский труд – он всегда всему сопутствовал, чем бы я там по жизни ни занимался).

Например, наглый дискотечный чес по просторам Свердловской области в начале восьмидесятых, мною спланированный и организованный при участии трех подельников, – явный салют грядущему «эпическому роману» с шоу-бизнесом.

Протокольная суть той летней «кампании» не сильно замысловата. Моя «бригада», имеющая всю необходимую разрешительную документацию от городского управления культуры Челябинска на просветительскую деятельность в формате дискотек, по направлению Свердловского обкома ВЛКСМ (документ мною был организован самый настоящий, но расплывчатый – «про то», не уточняя «как») почти два месяца гастролировала по районным домам культуры области, продавая билеты через кассы клубов – ценою от рубля до двух.

Фишка заключалась в том, что билеты мы сами и изготавливали, в общем и целом – вполне легально, с печатью дискотеки как клубного объединения, что было типа можно при соблюдении определенных условий. Все выручки, после отчисления примерно 20-30 процентов в бухгалтерии ДК, бригада забирала себе. И продано было по ходу «гастролей» – тысячи билетов, много тысяч, может, и больше десятка, кто их считал-то в том удалом «набеге»?! (Месяц спустя даже следствию не удалось установить – хотя бы оценочно – валовый сбор за всю «кампанию».)

К тому времени, по факту уже не учась, но еще числясь в Госуниверситете, я вполне успешно освоил поприще диск-жокея – профессии для Челябинска диковинной, модной и относительно доходной, правда, без занесения в трудовую книжку. Среди коллег по цеху (не подельников) той поры выделялась яркая фигура Игоря Бутузова, ныне известного бизнесмена, а тогда – лихого, удачливого и популярного диск-жокея («звезда», в нынешних терминах), с которым не раз пересекались мы по разным «выгодным» поводам. Но и он не ведал имен героев «ушкуйного чеса». Последствия же – кратковременные, но печальные – сказались на всех дискотеках Челябинска. И вот почему.

В свердловских верхах разразился нешуточный скандал – поступили сигналы с мест от возмущенных родительниц впечатлительных и отзывчивых молодых провинциалок, неравнодушных к новым формам «культурной пропаганды», но главное – к самим «пропагандистам». Органы взяли под козырек и задержали «злодеев» – нас – в одном из ДК Арамильского района. Ровно накануне последнего в «гастрольном туре» выступления… Так зачастую по жизни и бывает: «берут на прощальном скоке».

Однако сам я, вместе с бригадой, вышел сухим из воды, отделавшись пожертвованием всей дискотечной звуковой и световой аппаратуры (уже десятикратно себя окупившей) райотделу милиции, где велось следствие. Не подумайте чего злого, не по домам растащили – реально оснастили ведомственный клуб, оформив должным образом дарственную документацию. Аппаратура же у нас была по тем временам – мама не горюй!..

В результате «никого не поймали», что было как бы правдой, ибо криминала не набралось («набирать» и не старались), всё было легально (почти). Выявленные нарушения никак не подпадали под действие УК, а Налоговый кодекс отсутствовал как явление. Налоги вообще, начиная с XXI съезда КПСС (1959), по факту уже не являлись налогами, лишь неким инструментом централизованного регулирования плановой экономики. Но и то немногое, что было – чисто бумажное налогообложение предприятий и почти автоматические вычеты с доходов населения (подоходные, «холостяцкие», сельскохозяйственные), – близилось к полной ликвидации: страну на полном серьезе готовили к переходу в коммунистическую фазу бытия…

Подписывайтесь на обновления сайта «Бизнес и культура» в соцсетях!

new-ikonka-facebook-44x44.png
new-ikonka-twitter-44x44.png
new-ikonka-youtube-44x44.png
new-ikonka-instagram-44x44.png
new-ikonka-google-plus-44x44.png
new-ikonka-vk-44x44.png
Кадр из фильма "Золотой теленок" (1968)

Кадр из фильма «Золотой теленок» (1968)

Райотдел отчитался «верхам» об успешном завершении следствия, которое установило доточно: «злодеи – не «наши», не свердловчане, это бяки-челябинцы, там пусть и ловят, а вот с директорами ДК мы тут сами разберемся: баню организуем каждому да выпорем прилюдно вениками!..» Одного из директоров всё же посадили, но не по данному составу, там «букет» набирался солидный.

Челябинским же инстанциям свердловчане отписали в стиле мидовской ноты протеста: «не потерпим присутствия ваших нарушителей в суверенных границах наших нарушений».

Руководство южноуральской столицы, по жизни болезненно соперничающей во всем со среднеуральской, выводы сделало незамедлительные, но так же – с оглядкой на «суверенитет»: типа поняли, злодеев своих обличим и приструним – сурово, но отечески, ибо хоть и безобразники явственные, но не в родной избе нарушения нарушали, а в чужом гадюшнике, который злодейничать им и позволил… После чего все городские дискотеки Челябинска для острастки «прижали» – кратковременно, искать же «злодеев», разумеется, никто не стал. Понятно, однако, что каждый из кормящихся «от дискотек» поминал по матушке «неустановленных» земляков, «пошаливших» столь громко в сопредельной области… Мы же с подельниками языки за зубами держали крепко: не тот случай для самохвальства, здесь жить и работать.

Еще вспомню занятие интерьерным промыслом – оно обозначило «точку отсчета» будущих моих разноплановых художественных опытов, ставших, наряду с литературой, делом жизни, но много позже – через семнадцать лет. А в начале восьмидесятых я оформлял от случая к случаю по своим интерьерным эскизам кафе и бары, привлекая под конкретный повод бригады «шабашников» или вполне профессиональных художников, и опять же – как бы легально, но не совсем, со «схемами».

Наиболее эффектный декор удался по ходу реконструкции нижнего этажа ресторана «Салют», что на улице Советской (само заведение сохранилось доныне, но уже совсем в другом дизайне). Этот зал изладил в стиле «сказок Гоцци» – по заказу братьев Бочкаревых, хорошо известных милицейским операм всего города. Братья правдами и неправдами «выбили» в Управлении общепита заброшенный и захламленный ресторанный полуподвал в самом центре – у площади Революции, а после ремонта и обустройства прибыльно в нем «барменили».

Славную «команду» Бочкаревых, куда, помимо самих братьев, входили весьма выдающиеся персонажи, многие годы «ласково» поминали разноведомственные силовики, да предъявить чего – так и не предъявили, а вот попировать в моих затейливых интерьерах захаживали к «братанам» частенько, равно как и немалая часть «авторитетного» люда. И что характерно – на халяву Бочкаревы никогда и никому не наливали, невзирая на погоны. Кроме самых доверенных знакомых своих (включая меня) или когда очень уж надо.

Крутые парни. Но о них – совсем другая повесть, и уверяю: многие авантюрные романы в сравнении с хрониками жизни бесшабашных и дерзко-умных братьев (старший имел высшее юридическое образование) незатейливыми покажутся пустячками. Тут русский дух – в формате Ермака Тимофеевича. Или другого Тимофеевича, Степана…

Но еще до описанных затей, накануне выпускных своих школьных экзаменов, я познакомился с далеко не простым, разносторонним и хватким персонажем «из деловых» – Александром. Шурой – как чаще его называли в «деловой» тусе.

Словцо «деловой» в среде «продвинутого», но не блатного контингента того времени употреблялось в смысле ином, нежели принятое в сугубой фене значение «урка, вор». Было оно ближе по семантике к термину «деловар», констатируя принадлежность не только и не столько к чисто уркам, сколько вообще к «альтернативному» модусу вивенди – в плане обустройства собственной жизни, в плане мировоззрений, жестко прагматичных, с упором на меркантильные мотивации и целеполагания. При этом общественно-политический строй, имеющий место быть, для «деловых» никакой роли не играл: «а по барабану!». Более того, советская система вполне устраивала, несмотря на ряд реально расстрельных статей УК, например – легендарную «бабочку» («валютная» статья 88 УК РСФСР и аналогичных УК других четырнадцати республик Советского Союза), по которой немало «делового» люда «вышаки» огребли. Но рядовые сроки «весили» не так чтобы уж очень: от 3 до 8 с конфискацией, по максимуму – «пятнашка» (15 лет – верхняя граница срока лишения свободы за любые преступления в советских кодексах, начиная с 1958 года), что вполне «дружелюбно» на фоне карающих статей «экономического блока» в капстранах. Зато при капитализме несоизмеримо проще «мутить» и «наваривать» вполне легально, при полном «решпекте и уважухе». Но в том-то и суть, что «деловой» – много сложнее и глубже, нежели простой бизнесмен или барыга какой – он по жизни «альтернативен» всему, особенно легальности как парадигме и регламенту как концепту, – его душа категорически против! Здесь философия, здесь пафос и пассионарный задор, сродный движущей энергии людей Эпохи Великих Открытий – людей, озаряемых жаждой наживы и странствий, коих алчность вела к величию. Оттого-то, глядя на иных из нынешних жлобиархов (не только отечественных), явственно видишь тех самых – «деловых»!..

Не вдаваясь в детали бурной и многокрасочной жизни Александра, зафиксирую статус кво на шедший тогда 1979 год. Был Шура «младшим партнером» у авторитетного цеховика Артура, а под началом Артура функционировало отлаженное подпольное производство самопала – футболок да маечек различных фасонов с «фирмОвыми» рисунками-логотипами на груди а-ля Wrangler, Levi Strauss, Montana и тому подобных. Само собой – упакованные «по фирмЕ» в целлофан, с «кошерно» пристроченными при помощи оверлока лейблами-этикетками, тоже «настоящими». А вот рисунки на маечки (от ивановских трикотажных фабрик, как правило, но и любых других) наносились методом… шелкографии!

И сам Артур, и Шура (был ли там кто еще на подхвате – не знаю) «трафаретили» эту «фирмУ» в ужасных по современным понятиям условиях: черт-те чем, хрен знает на чем… Но это была именно трафаретная печать, и именно – шелкография! Потому как в качестве сит использовались сколоченные деревянные рамки с натянутыми на них разрезанными женскими чулками: шелковыми и синтетическими, – не помню уж, какой вид чулочного материала оказывался более «технологичным».

Какое-то время я даже принимал участие, не сильно активное, в оптовой реализации этой ходовой «фирмЫ», а стоила она в конце цепочки (для покупателя) 20-25 рублей за маечку, оптом же шла – от 10 до 15 (в магазинах чистая футболка стоила в районе одного-двух рубчиков). «Не сильно активное» – потому как чистым барыжничеством, равно и фарцой, – не баловал, разве только «продажи» являлись частью чего-то более закомуристого. Или же эпизодом каких-то размашистых авантюрных похождений. «Купи-продай, перепродай» – точно не обо мне. (Справедливости ради отмечу: много позже, в «буржуинские» времена – в девяностые, я таки стану на пару-другую лет владельцем торговой сети, которую сам же и сорганизую на арендованных у «Роспечати» площадях, но это уже будет «бизнес» с рядом оригинальных для того времени финансовых и логистических схем.)

Контрафакт контрафактом, а вот дружбу с Александром водил, коньяк-шампанское пил, не раз стихи на квартирных застольях читал. Артура же видел крайне редко: Артур вообще не любил «светиться». На то он и «цеховик», теневой воротила…

Теперь догадайтесь, кого я увидел по прошествии пяти-шести лет, когда возглавил «Службу семьи» и начал наводить порядок в производственном секторе своего «огорода»? Кто оказался реальным, не подставным (по договорам) мастером-шелкографом, печатающим ту самую обрядовую атрибутику? Вот именно – Александр!

Он работал уже самостоятельно, имел свой «цех» в специально арендованном подвале. Участие Артура, конечно же, угадывалось – в качестве «второго цеха». Только теперь мастера работали не на «теневой» сектор – подпольно, а легально (почти) – на государство, производя плановые (почти) объемы атрибутики и получая за это официальную (опять же – почти!) сдельную зарплату, не так чтобы увесистую…

Вот такой обещанный «поворотец», такой вот нежданный «привет из прошлого». Но это лишь первая-вторая части концерта для шелкографии с оркестром, если под оркестром понимать перипетии и обстоятельства, повинующиеся воле неведомого дирижера. Есть, разумеется, и третья.

Продолжение следует…

Текст: Василий Смелянский, Юрий Шевелев.

 

 

Читайте также
Проект «Книжная лавка»
«Избранное» на сайте «Бизнес и культура»
Проект «Музыка»

Понравился материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram