Бизнес и Культура

Время Вадима Соловьева (часть 1)

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

В начале 1984 года я вернулся в Челябинск. Первым секретарем Челябинского обкома партии был Геннадий Георгиевич Ведерников, председателем горисполкома — Петр Иванович Сумин, а меня избрали вторым секретарем горкома партии с перспективой через год стать первым. Безусловно, московский период сыграл важнейшую роль в моей карьере. В этот период я познакомился, подружился со многими незаурядными политиками, государственными деятелями, сыгравшими заметную роль в обновлении страны. Могу назвать такие имена, которые не нуждаются в особом представлении: Геннадий Селезнев, Андрей Кокошин, Виктор Илюшин и многие другие…

Слева В.П. Лияскин, командир Всесоюзного студенческого строительного отряда

Слева В.П. Лияскин,
командир Всесоюзного
студенческого
строительного отряда

Я думаю, в целом мое мировоззрение оформилось во время учебы в Академии общественных наук при ЦК КПСС в 1984-1987 годах. Последующие годы и события – особенно XIX партийная конференция и I Съезд народных депутатов СССР – укрепили меня в крайней необходимости демократических преобразований в стране. Наконец, осенью 1991-го, когда обозначились политические и экономические реформы, мой путь определился окончательно. Ну, может, где-то чуть влево, где-то чуть вправо, но именно этой дорогой.

Важно и то, что в отличие от многих соотечественников я не воспринимал США и вообще Запад как противника. Уже с начала 1970-х систематически слушал радио «Голос Америки», «Би-Би-Си», «Свобода». Эти «вражеские голоса» пытались глушить – но я старался их «ловить», чтобы получить какую-то дополнительную информацию. И потом как бы закреплял ее на практике в зарубежных поездках. В 1972-м я полтора месяца провел в Мюнхене в составе нашей делегации на Олимпийских играх. И не было у нас никакой вражды в отношениях с гражданами разных капиталистических и развивающихся стран – мы общались абсолютно нормально.

Таким образом у меня формировалась внутренняя ориентация на дружеские и деловые отношения с западными партнерами. В 1975-м состоялся совместный космический проект СССР и США – «Союз-Аполлон»! Я был восхищен и воодушевлен этим событием. Большинству здравомыслящих людей стало понятно, на что мы способны, если объединим свои усилия и возможности.

Работая в ЦК ВЛКСМ, я ездил за рубеж не менее 3-4 раз в год в составе небольших делегаций. Однажды довелось встретиться с премьер-министром Канады, который после заседания парламента вышел поприветствовать советских товарищей. Тогда же мы побывали на приеме у генерального секретаря компартии Канады Уильяма Каштана и не упустили возможность посетить Ниагарский водопад на границе США и Канады…

А, например, в Германии мне приходилось встречаться с высшим руководством «зеленых». В Москве мы нередко принимали руководителей молодежных организаций со всего мира. У нас было подразделение, которое занималось обучением ребят из Европы, Африки, Ближнего Востока. А ЦК КПСС в партийной академии готовил будущих руководителей левых стран. Мы как бы предметно готовились к тому, что сейчас называется «открытым обществом».

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

Исторический 1985 год, избрание Михаила Сергеевича Горбачева руководителем партии я лично воспринял как надежду на обновление страны. В Горбачеве подкупала относительная молодость и способность свободно общаться с людьми, декларировать свои идеи. Я обратил внимание, что он еще до своего избрания генсеком встречался с Маргарет Тэтчер, о чем я впервые услышал по «Би-Би-Си», мол, это человек, с которым можно иметь дело.

У порога горкома партии, октябрь 1984

У порога горкома партии,
октябрь 1984

В 1985-м я работал вторым секретарем горкома партии, а первым – Василий Андреевич Кривопуск (его жена была директором знаменитой 31-й физико-математической школы). В 1986-м первый секретарь обкома партии Ведерников рекомендовал Кривопуска на должность заместителя председателя Челябинского облисполкома – Евгения Федоровича Куракина, которого в 1988 году ненадолго сменил Борис Михайлович Исаев, а его в 1989-м сменил Петр Сумин. Я же в 1986-м вместо Кривопуска стал первым секретарем горкома.

Когда Сумин работал руководителем исполнительных органов власти, ему нередко доставалось на бюро обкома партии за какие-то упущения. А я тогда старался настаивать на разделении компетенции партийных и советских органов и повышении роли советов в решении социально-экономических вопросов. В 1986-1989 годах область возглавлял Николай Дмитриевич Швырев, отношения с которым у меня не заладились. Кстати, последним первым секретарем Челябинского обкома КПСС останется в истории Алексей Потапович Литовченко. Он стал первым в 1989-м году и оставил свой пост в 1991-м, когда обрушился коммунистический режим. А сам Алексей Потапович, потрясенный радикальными переменами, ушел из жизни уже в 1992-м…

С Литовченко я сотрудничал с 1984-го года как с генеральным директором Челябинского металлургического комбината. Меня, второго секретаря горкома партии, назначили начальником штаба по реконструкции блюминга № 3. Это такое гигантское сооружение – стан для предварительного обжимания стальных слитков большого поперечного сечения в блюмы, то есть заготовку квадратного сечения. Причем, его производительность составляла до 17 тысяч тонн в сутки!

На реконструкцию блюминга со всей страны на ЧМЗ прибыло дополнительно 3000 специалистов и рабочих. Мне довелось руководить сложнейшим процессом и добиться конкретного результата в очень жесткие сроки! Прежде всего, надо было из Ленинграда в Челябинск доставить новый двигатель – такой колоссальный агрегат. А еще из Челябинска в Свердловск надо было транспортировать длиннющую станину, весившую сотни тонн, чтобы заново прострогать направляющие на «Уралмаше». Причем, разобрать и заново собрать весь агрегат, не потеряв ни одной гайки, ни одного болта!

И мы смогли весь намеченный план работ выполнить на три дня раньше срока, прокатав дополнительно 40 тысяч тонн металла. Мы знали, что металл очень нужен стране, что он может превратиться в космический аппарат, в самолеты, строительные конструкции, то есть будет построено больше машин, оборудования, жилья… Значит – надо упираться до предела! Ну, так мы думали…

Помню, как в 4 часа утра запускали машину, и все очень волновались: пойдет или нет? Я стоял наверху и смотрел, как внизу катают металл. Это был 1984 год, мне – 37 лет, колоссальные физические и психологические нагрузки… Но они выносились нормально, просто чувствовалась важность и нужность работы. Вот так вот партийным руководителям нередко приходилось управлять рабочими, мастерами, инженерами. А непосредственные начальники производства учитывали наше мнение, хорошо понимая: если что-то они сделают не так – для них это конец.

В те времена рабочие и служащие получали хоть и небольшую зарплату, но своевременно, без задержек. Вот только покупать было нечего! Правда, например, на ЧТЗ в зависимости от должности и стажа работы распределялась жилплощадь. Как правило, надо было лет 15 проработать на заводе, чтобы поменять или получить жилье. Очередь велась в каждом цехе, а на завкоме (заводском комитете) профсоюзов решалась судьба каждого счастливчика. ЧТЗ хоть и строил свои дома, но совсем немного – порядка 15-20 тысяч кв. м., а в отдельные годы – до 40 тысяч кв. м. Для рабочих это был хороший стимул.

Партийным работникам, как правило, приходилось делать конкретные дела и отвечать за результат. Я лично всегда был занят – постоянно какие-то планы, штабы, комиссии, посещение предприятий, кадровые и прочие разборки. Тот же штаб на ЧТЗ проходил почти каждый день, и, как правило, надо было вникать в процесс самым серьезным образом и при необходимости поправлять, порою и в резкой форме…

То же самое и в комсомольские годы. До 1973 года я был комсоргом ЧТЗ, и мы, например, ставили себе задачи по выпуску сверхплановых тракторов, которые по разрешению премьер-министра А.Н. Косыгина разрешалось передавать в Союзные республики. Однажды в обмен мы получили два «ленинградских дома». И в одном из них (длинном доме у парка «Победы») жили в полуторке мои родители. Мы тогда понимали экономику так: чем больше мы выпустим тракторов, тем больше будет зерна, а там, глядишь, и жить станет лучше…

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

Во второй половине 80-х все издержки социалистического хозяйствования стали вылезать наружу, и во многом благодаря мощной публицистике: «Авансы и долги» Николая Шмелева, яркие статьи Отто Лациса, Игоря Клямкина, Игоря Яковенко, «Огонек» Виталия Коротича… Начиналась интенсивная «переплавка» общественного сознания. Но одно дело – массы, а другое – руководители. Самые заметные статьи для меня являлись настольным материалом. Я всегда делился новыми впечатлениями с Суминым, с которым мы были довольно дружны. Однако ему было сложно согласиться с тем, что в рыночной экономике земля может быть товаром. Как это возможно — «продавать землю»?

Встреча с известными актрисами в Челябинском горисполкоме, 1987

Встреча с известными
актрисами в Челябинском
горисполкоме, 1987

Не все было понятно и с так называемой «гласностью», объявленной Михаилом Горбачевым. Гласность предполагала донесение замыслов и объяснение действий высшего руководства партии и государства до широкого круга населения. Большинству руководителей парткомов было не совсем понятно: зачем? Ведь все члены партии, руководствуясь неоспоримым принципом «демократического централизма», просто обязаны соблюдать партийную дисциплину и неукоснительно исполнять все предписания свыше.

В 1987-м, будучи первым секретарем горкома, я и не мог найти общего языка со Швыревым и рядом членов бюро обкома партии. На одном из заседаний обкома я выступил за отмену 6-й статьи Конституции СССР, предусматривающей руководящую роль партии в управлении государством. Опираясь на тезисы Горбачева, я говорил о том, что нам надо внедрять демократические принципы управления, надо перестать руководить всеми средствами массовой информации и т.п.

ХIХ партийная конференция, Москва, 1988

ХIХ партийная конференция,
Москва, 1988

Члены обкома и сам Швырев с трудом переваривали сказанное мною, в ответ прозвучало: «Нам надо металлом заниматься!» Я пытаюсь возражать: «Производством металла занимаются металлурги, а мы – партийные руководители – обязаны перестраивать партию, иначе страна зайдет в тупик. Ну не может однопартийная система обеспечить демократическое развитие общества и государства…»

Мое выступление было подвергнуто язвительной критике в «Челябинском рабочем». Автор статьи «Новые социал-демократы», защитивший докторскую диссертацию по «Реакционной сущности Оренбургского казачьего войска», высказался об очевидном вреде моих «антирежимных взглядов». В это время на меня оказывалось огромное давление со стороны некоторых членов обкома, но я только укреплялся в своих взглядах.

И вот в конце июня 1988 года состоялось знаковое событие – ХIХ партийная конференция, где Горбачев ясно продекларировал курс «на демократизацию советского общества, борьбу с бюрократизмом, гласность и правовую реформу». Во время рабочего заседания я передал лично для Горбачева записку от нескольких челябинских делегатов: «Михаил Сергеевич, посмотрите – кто сидит рядом с вами! С такими великовозрастными людьми невозможно осуществить задуманную перестройку…» В том же духе выступил и Борис Николаевич Ельцин и мы, уральцы, его бурно поддержали. А вскоре после конференции поменялось большинство членов ЦК. И все-таки в ту пору далеко не все партийные руководители понимали сущность перемен.

Рабочее совещание, слева в правом ряду  Ю. Афонин, В. Соловьев, НН, Н. Швырев, НН, Л. Рабченок, В. Багриновцев, 1988

Рабочее совещание, слева
в правом ряду Ю. Афонин,
В. Соловьев, НН, Н. Швырев,
Л. Рабченок, В. Багриновцев, 1988

Для меня было абсолютно ясно: без демократизации невозможно реформировать общество и экономику – это взаимосвязанные сущности. На конференции крепко досталось главреду «Огонька» Виталию Коротичу за публикацию статьи Маргарет Тэтчер. Зато я принял ту статью как руководство к действию и до сих пор помню ее содержание.

В ней были изложены принципы развития рыночной экономики и рекомендации по демократизации общества. И я уже начал думать, что разрешенное у нас «кооперативное движение» есть полумера, которая, скорее, приведет к реставрации прежнего строя. А нам же необходимо пройти какой-то знаковый рубеж, чтобы обрести новое качество. Одним из первых шагов на этом пути должна быть отмена 6-й статьи Конституции. И, конечно, крайне актуальной стала тогда широкая разъяснительная работа по итогам ХIХ партконференции.

✹    ✹    ✹    ✹    ✹

К концу 1980-х у нас с Петром Суминым наметились расхождения в оценке актуальной политики и экономики. Мы с ним и раньше спорили, но по-дружески, а тут появилась заметная трещина в личных отношениях, которая со временем разрослась в принципиальные разногласия.

Я старался знакомить его с публикациями западных и наших прогрессивных экономистов, убеждать в преимуществах рыночной экономики, демократических принципов управления, в важности политической конкуренции и т.д. Но, честно говоря, мало преуспел в этих начинаниях, хотя сам в процессе такой работы еще больше понимал, что плановая экономика объективно исключает возможность дальнейшего качественного развития страны. И что особую опасность представляет избыточная милитаризация экономики…

Рабочая встреча в Пласте, начало 1990-х

Рабочая встреча в Пласте,
начало 1990-х

Площадь Революции, 19 августа 1991

Площадь Революции,
19 августа 1991

Я полагаю, что и Политбюро ЦК КПСС, и советское правительство в эти годы вполне отдавали себе отчет в необходимости корректировки стратегического курса, но никто не мог взять на себя ответственность назвать вещи своими именами и изменить государственную политику. Горбачев до последнего держался за некий «социализм с человеческим лицом»: жилья в два раза больше, производительность труда в 2-3 раза… Пожелания, конечно, благие – но не было никакой основы для их реализации.

Что оставалось народу? С начала восьмидесятых годов продукты отпускались по талонам. Символ «потребительской корзины» – вареная колбаса с наполнителем – 500 граммов в месяц! И сейчас еще многие вспоминают 1991 год: такие-то были доходы, такой-то потенциал! 25 талонов на предметы первой необходимости и продукты питания: начиная с черного троицкого мыла и заканчивая бутылкой водки. И дикие, бесконечные очереди. Страна тотального дефицита!

В более или менее резкой форме об этом писали уже упомянутые Николай Шмелев, Отто Лацис, Игорь Клямкин, а еще академики Леонид Абалкин и Николай Петраков. Большинство из них пересматривали свое социалистическое мировоззрение, но молодой Егор Гайдар и более зрелые Гавриил Попов и Юрий Афанасьев выступали именно как рыночники и демократы с самых первых своих публикаций.

Девяносто первый – время сплошных неплатежей. Никто не хотел платить по своим обязательствам, не перечислялись налоги, бюджет не наполнялся, государство погрузилось в долги. В Челябинске в конце 1991-го вместо 500 тонн молочных продуктов в день, в торговую сеть стало поставляться на порядок меньше! Закончились комбикорма. Скотину кормить нечем. В отдельных хозяйствах дошло до того, что свиньи стали жрать друг друга. Однажды мне удалось уговорить Москву, и несколько эшелонов с комбикормами завернули в Челябинскую область, кажется, вместо Башкирии…

С Егором Гайдаром, начало 1990-х

С Егором Гайдаром,
начало 1990-х

С Борисом Ельциным, 1994

С Борисом Ельциным,
1994

Михаилу Горбачеву не удавалось справиться с намеченными преобразованиями – это стало очевидно буквально для всех. У меня были сомнения и в реальных возможностях ключевых фигур в окружении Бориса Ельцина. Хотя сам президент России резко выделялся на фоне прочих крупных руководителей страны своей заряженностью на кардинальные реформы.

Но зато у меня не было никаких сомнений и никакого выбора 19 августа 1991 года. В тот памятный понедельник на площадь Революции вышли тысячи челябинцев, чтобы поддержать президента России, выступившего против ГКЧП. И я, будучи с апреля 1990 года избранным председателем Челябинского городского Совета народных депутатов, вышел на трибуну и однозначно заявил о невозможности реставрации коммунистических порядков, о необходимости поддержать демократические преобразования в стране…

Я был глубоко убежден в своей правоте! Правда, в августе 1991-го еще не просматривались четкие, проработанные концепции и алгоритмы политических и экономических реформ.

Да, я очень внимательно следил за тем, что нарабатывалось несколькими группами экономистов по заданию правительства… Но в самом начале пути невозможно было предвосхитить дальнейший ход истории.

28 октября 1991 года на V Съезде народных депутатов РСФСР Ельцин выступил с программной речью. Основные положения его выступления, касающиеся принципов экономической реформы, были подготовлены Егором Гайдаром, который 6 ноября был назначен заместителем Председателя Правительства РСФСР Б.Н. Ельцина, взявшего на себя все политические и экономически риски. Я был знаком с работами и взглядами Гайдара, представлял возможный вектор реформ на первом этапе и был готов к серьезной работе…

бк

Продолжение следует…

Фото: из личного архива Вадима Соловьева

 

 

hronoka-putcha

Читайте также:
Хроника путча, или Как я стал губернатором >>

 

Нравится материал?
Помоги проекту «Бизнес и культура»!
Поддерживая сайт, вы помогаете нам оставаться независимыми.

Читайте нас в Telegram